Александр Щербина
Приключения в Заземелье, или Что увидела Лариса за краем Земли
Часть I
ГЛАВА ВТОРАЯ
Откуда дровишки?
Ян Гус, "Антология черного юмора"
Уйдя от тихонько похрапывающей Галавы, девочка некоторое время пробиралась наугад по странному синему лесу, пока не выбралась, наконец, на опушку. Дальше шло синее-пресинее поле. Наверно поэтому оно показалось Ларисе гораздо темнее, чем только что оставленный лес. А как давно всем известно - чем темнее снаружи, тем страшнее внутри. Девочка боязливо переступила с правой ноги на левую. "А вдруг я заблужусь? - подумала она. - Интересно, каково это - заблудиться в поле?" Что-то она об этом ничего такого не помнила. "Ладно. Тогда я буду самая-самая первая. Может, мне даже подарят какую-нибудь скромную медаль за проявленный в поле героизм". Лариса слышала, что такое бывает. Она уже совсем было размечталась, представляя, как под красивую громкую музыку ей вручают золотую медаль на замечательно-шелковой ленточке, когда вспомнила, что этот самый "героизм" надо еще как-то проявить. А в такой темноте это не так просто, вот если бы речь шла о фотоснимке... Тогда конечно, тогда совсем другое дело. Лариса попросила бы папу, и он как всегда заперся бы в ванной комнате и, поколдовав при выключенном свете, принес девочке проявленную уже медаль... то есть фотографию... то есть, не фотографию даже, а этот... ну как его...
"Какая ты вредина, - сказала Лариса про себя (сама про себя), - зачем это ты, интересно, заговариваешь мне зубы своими фотографиями, когда тебя ждет скромная золотая медаль на шелковой ленточке? Может, ты просто струсила?" И, закусив для храбрости нижнюю губу, она шагнула в густую высокую траву, доходящую ей аж до самого пояса. Трава везде была совершенно одинаковой, и через каких-нибудь пять минут, девочка уже не могла сказать точно, сколько всего она прошла и сколько всего ей осталось - до этого "проявленного в поле героизма". Вокруг становилось всё темнее и темнее, внутри - всё страшнее и страшнее, и, кажется, теперь она действительно заблудилась.
"Ну и ладно, заблуждаться так заблуждаться!" - уговаривала себя девочка, стараясь не очень убыстрять шаг. Но ноги сами несли её вперед - всё быстрее и быстрее, пока Лариса не поняла, что уже бежит - с вытянутыми вперед руками, чтобы не налететь с разбегу на какой-нибудь фонарный столб. Откуда в поле взяться фонарному столбу, Лариса не подумала, но уж очень ей хотелось, чтобы он откуда-нибудь да взялся - всё чуточку посветлее. Поэтому руки она старательно вытягивала вперед, но столба так и не оказалось, зато трава неожиданно расступилась, и девочка очутилась на крохотном пятачке синей-пресиней земли с аккуратным круглым костровищем точно посередине.
Что это костровище, она догадалась сразу, потому что рядом лежала целая вязанка хвороста и большой коробок спичек. Девочка остановилась в нерешительности. С одной стороны, она совершенной точно знала, что спички детям не игрушка. Но с другой стороны, как раз сейчас ей нужна была не игрушка, а именно спички. Так что всё вроде бы сходилось. А если даже и не сходилось, Лариса всё равно не представляла, как можно развести костёр без спичек.
А костёр был совершенно необходим. Во-первых, темно. Во-вторых, страшно. А в третьих, не пропадать же зря хворосту. И, не тратя больше времени на умные рассуждения, девочка подошла к вязанке. Спички были ничего, пригодные, а вот хворост почему-то совсем мокрый. Лариса даже попробовала на него дуть, по собственному опыту зная, что если долго дуть на ранку, та быстрей засыхает. Возможно от этого, а может и по какой другой причине, но хворост в руках девочки, точно по волшебству, становился совершенно сухим. Впрочем, стоило ей положить веточку обратно, та безнадежно промокала. "Наверно, здесь очень влажный климат", - повторила Лариса слышанную по телевизору фразу. И, не обращая внимания на странную вязанку, стала разводить свой первый настоящий костёр.
Когда огонь разгорелся и стало куда светлее, Лариса почувствовала себя гораздо уверенней. Скоро ночь закончится, а днем она побежит дальше, и, конечно, отыщет свою падающую звездочку, и даже попросит у неё прощения, и всем будет хорошо, и она вернётся домой, и будет рассказывать во дворе о том, как встретилась с говорящей Галавой, а потом к ней подойдет кто-нибудь из ребят, ну, хотя бы Димка Корольков и скажет, как это здорово, а она тогда скажет "подумаешь", а потом все побегут на большие качели, а потом...
Потом в огонь попало несколько стебельков травы, и заснувшая было Лариса сильно раскашлялась от едкого и "ужасно дымного дыма".
- Сейчас же прекрати кашлять! - раздался рядом с ней надтреснутый голос.
- Это от дыма, - сказала Лариса, оглядываясь кругом.
- Спасибо, что разъяснили дураку! А то я и сам не понял.
Наконец, Лариса увидела его за вязанкой хвороста - маленького старичка в прожжённом местами тулупе, со всклоченной бородой и слезящимися глазами. Он смешно перевалился через вязанку и, бормоча под нос какую-то считалочку, принялся кругами вышагивать вокруг костра. Голос у старичка был похож на треск сырых дров, когда их кидаешь в жаркую печь.
- А вы кто? - осторожно спросила девочка.
- Дед Пихто!
Лариса рассмеялась. Этот старичок вел себя совсем как маленький.
- И чего это ради ты потешаешься над моим именем? Если хочешь знать, это неприлично! И оскорбительно!.. Вот тебя - как зовут?
- Лариса.
Старичок начал смеяться - долго и неестественно. Потом злорадно спросил:
- Ну что, обиделась?
- Нет, - честно ответила девочка.
- Жаль, - вздохнул старик. - Ты еще и бездушная.
- А совсем недавно мне сказали, что я - добрая.
- Тебя обманули, - доверительно сообщил старик и подбросил в костер сырых веток.
- Что вы делаете?! - закричала Лариса, поскольку дыма от этого стало во много раз больше. "В сорок тысяч раз", - даже подсчитала она, отчаянно кашляя и протирая глаза руками. Старичок был доволен:
- А почему бы, собственно говоря, мне этого не делать, если я - дымовой?
- Кто-о-о вы? - протянула Лариса, продолжая воевать с глазами.
- Ты об этом уже спрашивала, - напомнил дымовой, - а я уже представлялся.
Он с сожалением посмотрел на девочку:
- Ты, похоже, еще и глупенькая.
- А тогда вы... вы… вы невежливый и невоспитанный, вот!
- Не-е, - гордо произнес старик, - я - прямолинейный!
- Здрасьте-приехали! - совсем рассердилась девочка, - Это просто что-то невозможное! Галава в лесу гордится своим умом, а сама - глупа как попка. (Конечно, Лариса хотела сказать "как пробка", но от возмущения всё перепутала, поскольку вспомнила в этот момент своего волнистого попугая, который за три года так и не научился разговаривать). Какой-то дымовой старикашка грубит мне прямо в глаза и воображает себя прямо-таки елейным!
- Пря-мо-ли-ней-ным, - поправил дед Пихто и довольно захихикал. - А ты, оказывается, жутко обидчивая. Это замечательно. Давай играть в дразнилки и обижалки? Я буду обижать тебя, а ты меня. А потом вместе будем дуться! А?
- Ещё чего, - фыркнула Лариса и, демонстративно отвернувшись от старичка, замолчала.
Тот радостно потёр руки и, усевшись по другую сторону от костра, старательно надул щёки и сдвинул брови.
Так они сидели некоторое время, дуясь друг на друга и не говоря ни единого слова. Когда же костёр почти погас, дымовой подошёл к Ларисе и, часто-часто моргая своими слезящимися глазёнками, от души потряс ей руку.
- Спасибо. Спасибо, добрая девочка! Я так давно ни с кем не обижался. Просто бальзам на душу. Просто дым на сердце.
Он окинул взором посветлевшие уже небо и мечтательно вздохнул:
- Да-а, славно подулись.
И не обращая больше никакого внимания на девочку, подбросил в огонь несколько сырых веток и вновь принялся вышагивать вокруг костра, бормоча под нос всю ту же неразборчивую считалочку.
- Я хотела спросить…
- Про звезду?
- Да. А откуда...
- От верблюда, - буркнул дымовой и, смешавшись с дымом, исчез.

< ГАлава первая Оглавление Глава третья >
на главную страницу
назад вверх