Александр Щербина
Приключения в Заземелье, или Что увидела Лариса за краем Земли
Часть I
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Все в этих мирах относительны!..
Лемюэль Гулливер, сначала хирург,
а потом капитан нескольких кораблей
- Ну вот, - раздался откуда-то снизу тоненький, почти детский голосок, - мало того что потерялся, теперь меня ещё и раздавят.
Последние пару часов девочка шла по замечательной дорожке василькового цвета, и теперь дорожка привела её к стогу сухого сена. Стог был огромный - раза в два выше девочки, и она уже хотела забраться на самый верх, когда услышала этот капризный голосок:
- Сейчас-сейчас раздавят, - надрывался голосок. - Скажите пожалуйста - раздавят! И что же мне прикажете в этом случае делать? О мой маленький глупый брат, прости, что я не смог уберечь себя от Коварной Ступни Грозной Великанши!
Кажется, Лариса начинала уже догадываться, кто эта Грозная Великанша, так бездумно разместившая свои Коварные Ступни рядом с обладателем тоненького голоска. Она осторожно опустилась на корточки, чтобы получше присмотреться: не увидит ли она чего-нибудь необычного. Из сена, прямо перед её носом, вылез коротышка в смешных васильковых шортиках и со старой соломенной шляпой на крохотной голове. Ничего необычного в нём не было: как и положено коротышке, он был совсем совсем маленький.
- Здравствуйте, о гигантская, исполинская, чрезмерно огромная, непомерно высокая, великорослая, долговязая Великанша! Нет таких слов, чтобы выразить, вымолвить, выпалить, выболтать и, наконец, ляпнуть мой восторг при виде вас рядом с моим родовым имением! Разрешите же мне в конце этого задушевного, сердечного, искреннего, бесхитростного, грубо откровенного и, наконец, откровенно грубого приветствия сделать галантный жест и снять перед вами свою родовую сомбреру.
Коротышка стащил с головы шляпу и хотел было отвесить поклон, но не удержался за соломинку и кубарем скатился вниз - прямо под ноги девочке.
"Странный какой-то тип", - решила Лариса и оглянулась в поисках "родового имения", уж очень ей понравилось это замечательное название.
- Всё дело в моём бедном несмышлёном братце... Или даже нет, всё дело в сомбрере. Из-за этой родовой вещицы у нас с братиком постоянные потерятельства.
- А что это такое? - не преминула узнать Лариса.
- Это одно из предмето-действий, - объяснил коротышка, однако, яснее от этого не стало. Подумав немного, он добавил:
- Вообще-то, это написано в любой словокулярной грамматике.
И без всякого воодушевления, словно ученик перед доской, замямлил:
- "Потерятельства" - это такая сложная часть речи, в которой за существительным - что? - "препирательства", сразу следует глагол - что сделать? - "потеряться". Действие "потеряться" в данном случае считается действием совершённого вида... Короче, мы с братцем живём душа в душу, но как дойдет до сомбреры - всё, препираемся и препираемся, пока кто-нибудь - попроворней - её не стащит и не потеряется вместе с ней... А родовое имение у нас, сами видите, огромное, поди найди тут - точно иголку в стоге сена.
Лариса с сомнением посмотрела на стог и согласилась. Потом всё-таки спросила:
- А что такое "слово-окулярная грамматика"?
Коротышка поскучнел ещё больше.
- Это вам лучше Словолей-Разбойник объяснит... Только где он сейчас бродит - никто не знает. Всё время в дороге. Всё время где-нибудь кого-нибудь чему-нибудь учит. Поймает кого-нибудь - и учит. Вот нас с братом грамматике научил. А потом дальше отправился. Потому как подвижный очень. Так себя и называет - "подвижник".
Они помолчали. Коротышка мял в руках свою соломенную шляпу и тревожно оглядывался по сторонам... Лариса думала уже идти дальше, но оставался еще один вопрос, который ей непременно хотелось задать. Стараясь для пущей убедительности как можно больше подражать коротышке, она набрала в грудь побольше воздуха и начала:
- Простите меня, мой маленький, крохотный, миниатюрный, бесконечно-махонький, микроскопически-крошечный, мелкий, незначительный друг! Но не окажите-ли-вы-мне-честь, и не покажите-ли-вы-мне-часть вашего удивительного, восхитительного, изумительного, диковинного, чудного, странноватого имения?.. Я никогда раньше не видела родовых имений, так что мне это просто необходимо.
Коротышка был явно польщен. Он сразу повеселел и, отвесив Ларисе глубокий поклон, обратился к ней со следующей блестящей речью:
- О, моя любознательная, вдумчивая, пытливая, дотошная, нудная, надоевшая Незнакомка, вы даже не представляете, как я рад оказать эту - столь необходимую вам - услугу. Смотрите!
И коротышка, точно какой-нибудь искусный маг, покрутил в воздухе руками и ткнул пальцем в сено.
…Ничего не произошло. Лариса вежливо подождала пару минут, затем сочувственно поинтересовалась:
- Не получается?
- Что?
- Ну, родовое имение.
- Так вот же оно!
- Э-э-это?
На лице девочки так явно было написано разочарование, что прочесть его не составляло труда даже для коротышки.
- Что, что, что? Что случилось?
- Это не имение, - грустно сказала Лариса. - Тем более не родовое.
- Как, как, как? А что же это по-вашему?
- Это стог сена.
Маленький человечек всё больше нервничал. Он бегал под ногами у Ларисы, размахивал шляпой и так раскричался, что его тоненький голосок был, наверно, слышен аж на другой стороне копны. И, наверно, его услышал тот самый "бедный несмышлёный братик", потому что Лариса увидела еще одного коротышку, правда повыше ростом, в длинном зимнем пальто и с задумчивым выражением на крохотном личике.
- О! - закричал первый коротышка. - Вот пришел мой большой брат! Мой большой, мой любимый, мой умный брат! Вот он тебе и скажет - имение это или ещё что!
- Скажу. Если ты, малыш, сначала вернёшь мне наше родовое сомбреро.
Этот второй коротышка показался Ларисе и больше, и взрослее, и рассудительнее первого. Она сразу почувствовала к нему некоторое уважение. "Наверное, он очень мудрёный", - с некоторой робостью подумала девочка. Хотя, возможно, она хотела подумать что-то другое.
- Здравствуй, Очень Высокая Девочка, - вежливо поздоровался большой коротышка. - Меня зовут Топ, а это - мой младший братец Тип, и мы живем в нашем родовом имении вот уже несколько сотен лет. Пока в этом не было никаких сомнений: ни у нас, ни у кого вокруг; из чего следует вполне логичное умозаключение, что до твоего явления у нас с братцем всё было тип-топ. И что же я наблюдаю теперь? То есть в данный конкретный отрезок времени? А наблюдаю я Очень Высокую Девочку, которая утверждает, что нигде мы с Типом с самого своего рождения не живем, поскольку никакого родового имения у нас, получается, нет. И по этому самому поводу мой несмышленый брат бегает вокруг твоей ноги и размахивает нашим родовым сомбреро, и вот-вот его поломает.
- Да что вы такое говорите, - сразу покраснела Лариса, - я вовсе не хотела расстраивать вашего несмышленого Типа. И у меня даже в мыслях не было покушаться на этот потрепанный пучок соломы, который вы называете сомбрерой и который, насколько я могу судить, вам чем-то особенно дорог… - Лариса даже представить не могла, что может так витиевато и сложно выражать такие простые, в общем, мысли, и потому она, конечно же, зарделась еще больше - на этот раз от удовольствия. - … Да. Так вот. Я ни сколько не сомневаюсь в искренности и правоте ваших логических умо… умозлоключений, но что прикажете делать, если я не вижу здесь никакого родового имения?
- А что же ты видишь?
- Стог сена.
- Стог сена, - кивнул вежливый коротышка. - Хорошо. Значит, ты согласна, что на том месте, где мы с Типом родились, имеется стог сена?
- Конечно.
- Значит, это и есть наше родовое имение, - подвел итог коротышка.
Итог этот показался Ларисе каким-то странным, но спорить с мудреным коротышкой ей не хотелось. В конце концов, девочка решила, что во всём есть свои положительные стороны: приятно думать, что, нагулявшись во дворе и вывозившись как следует в песочнице, возвращаешься не в какую-то там детскую, а в своё собственное родовое имение.
- Итак, - уточнил Топ, плотнее закутываясь в своё зимнее пальто, - полагаю, инцидент исчерпан. А теперь, Очень Высокая Девочка, тебе лучше удалиться. Судя по тому, что мой маленький братец вцепился в сомбреро и, кажется, не собирается его отдавать, здесь могут начаться некоторые словокулярные препирательства. Возможно даже, дело дойдет до откровенного потерятельства. А это постороннему человеку может показаться не слишком вежливым. Тем более, если ты успела заметить, мой маленький братец отличается некоторой чрезмерной болтливостью и часто бывает излишне высокопарен.
- Высокопарен?!! О небо! И я слышал этот горький упрек!.. Да, Топ, да, моя речь не лишена тонкого филологического изящества. Она льётся свободно. Она возвышенна, велеречива, изыскана, витиевата, причудлива, цветаста и, наконец, вычурна. Но я не логик, я поэт. Я говорю так, как чувствую... Можешь забрать свою сомбреру.
- Сомбре-ро, - мягко поправил его Топ, - всегда "ро". В который раз мне приходится повторять. Просто стыдно перед Очень Высокой Девочкой.
На какую-то минуту Очень Высокой Девочке тоже стало стыдно. И что бы хоть как-то уйти от щекотливой темы коварных сомбрер, она спросила коротышку о том,о чём уже давно порывалась спросить.
- Я, наверно, покажусь вам ужасно любопытной, но мне просто не терпится узнать, для чего вам посреди лета понадобилось это ужасное пальто. По-моему, оно вам совсем не идет…
Не успела она договорить, как Топ широко открыл рот, еще шире - глаза, и с ужасом уставился на безнадежно развеселившуюся Ларису. Его маленький брат что есть сил дернул девочку за шнурок на левой туфле и быстро-быстро заверещал:
- Да вы что?! О чудовищная, жестокая, беспощадная, грубая, прямолинейная, правдивая Чужестранка! Как вы можете говорить такое моему брату? Вы разве не знаете, что все мудрецы всегда и везде отличались какой-нибудь странностью, которая обязательно бросалась в глаза окружающим. Один, например, всегда спал в глиняной бочке, другой постоянно лез в драки и всегда ходил с фонарем, третий всю жизнь не мог найти какого-то человека... А мой брат - носит пальто. Особенно летом. И каждый, кто его встречает, сразу дивится его мудрости и тут же начинает уважать.
В это время большой коротышка нахмурился и стал выглядеть еще мудрее.
- Видишь ли, Очень Высокая, но Не Очень Далекая Девочка, - примирительно сказал он, - конечно, мой братец немного преувеличивает, но всё так и есть на самом деле. Хотя ты-то, конечно, должна понимать, что дело тут не столько в самом пальто, сколько в тех особых символических смыслах, которые приобретают в процессе мифологического творчества те или иные…
Коротышка говорил долго - под тихое шуршание сена, под осторожный шелест лепестков, потревоженных тёплым порывом ветра, под нежное щебетание птиц и звонкое стрекотание кузнечиков. Маленький Тип смотрел на брата с нескрываемой гордостью и шевелил губами вслед за ним. Лариса стала догадываться, что во всём этом есть что-то очень жалостливое и совсем невесёлое. Но что именно?
- ...что именно и приводило к пренебрежительному отношению ко всему необычному, сколько-нибудь отличающемуся, выходящему за рамки общепринятого обывательского восприятия: будь то проживание в бочке, хождение с фонарями, бесплодные поиски человека или то же ношение зимнего пальто. Однако, по мере прохождения времени, всё это обретает особое...
Пошёл дождь, и Лариса поспешила укрыться под кронами видневшихся невдалеке деревьев. Отсюда она уже не могла слышать Топа и видеть самих коротышек, но догадывалась, что они всё ещё там, у подножия своего родового имения, и маленький Тип всё ещё смотрит на брата и шевелит губами, а Топ всё ещё говорит, кутаясь в своё старенькое, промокшее уже пальто. Он говорит, говорит, говорит, и речь его течёт всё также плавно и непонятно.

< Глава третья Оглавление Глава пятая >
на главную страницу
назад вверх