Александр Щербина
Приключения в Заземелье, или Что увидела Лариса за краем Земли
Часть II
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Не откладывай на завтра то, что
можно сделать и послезавтра.
Лень- матушка
- Не огорчайся, Лариса, - говорил Джой, высунув из бутылки сильно позеленевшую голову. В ломбарде мне будет куда лучше. Вообще, мы, джинны, да будет тебе известно, страшные лентяи, а все эти разговоры о свободе - так, исторически сложившийся миф. Так уж положено, что вызволенному из заточения джинну следует слегка поворчать о веках, проведенных в бутылке, и на радостях устроить целое представление по этому поводу. Знаешь, бывали случаи, когда выпущенный на волю джинн с досады вышибал дух из своего непрошеного спасителя, который имел неосторожность нарушить его многовековое одиночество своим сомнительным обществом. Но, конечно, репутация прежде всего: таким джиннам приходилось потом выдумывать целую историю - глупее некуда! - о том, как в первое тысячелетие, проведенное в заточении, они якобы клялись осчастливить человека, который дарует им свободу; во второе, вроде как потеряв терпение, они грозились, что этот тугодум не получит ничего, а в третье - давали страшную клятву удавить сильно припозднившегося спасителя. Так рождались сказки про злых джиннов. На самом-то деле, старая лампа, кувшин или бутылка - вот всё, что нам нужно для полного счастья. Так что ломбард - не такое уж плохое место для джинна.
Лариса с трудом верила своим ушам.
- Но ведь ты не простой джинн. Ты Джинн, который может напоить джином. Я запомнила. Неужели тебе не хочется вернуться домой, к своим...этим... междусобойным братьям?
- Нисколечко. Здесь, в бутылке, я один такой уникальный. А там, в нашем городе, таких как я - на каждом углу. И все, понимаешь, такие многозначительные... многозначные... Постой, да ты ведь так и не слышала эту историю о художнике и виноградной лозе?
- Нет.
- Вообще-то говоря, это только легенда, но очень красивая... Было это много-много уровней тому назад в городе рыцарей Заземельного Ордена. Говорят жил среди них один немножечко итальянский живописец (когда-то он учился у итальянских мастеров и даже знал несколько иностранных слов). И случилось ему однажды нарисовать гроздь винограда - да так здорово, что многие жители поспешили в мастерскую, чтобы хоть одним глазком взглянуть на это чудо. И только одно беспокоило художника: не мог он никак придумать названия для своей прекрасной картины. Назовешь "гроздь винограда", так оно и без того видно, а вот по-другому, чтобы волшебство какое в названии... Нет, этого художник не мог. А надо сказать, что все рыцари Красного города были людьми очень одарёнными. И каждый занимался каким-нибудь изящным искусством, либо посвящал свою жизнь науке... Вот так и случилось, что пришёл как-то раз в мастерскую Художника доблестный рыцарь сэр Писатель. И стал удивляться очень. Но не картине, поскольку вообще не терпел живописи, а тому, как тесно сплелись в одном слове различные его значения. И действительно: правая кисть художника направляла кисть для рисования, которая и сама творила кисть - кисть винограда. Сэр Писатель поделился своим открытием с одним начинающим сэром Поэтом и тот, вдохновлённый этим совпадением, взялся написать поэму, посвященную виноградному творению Великого Художника. И что с того, что сэр Поэт не был лично знаком с автором шедевра, да и сам шедевр его не очень-то интересовал, зато поэма получилась чудесная, а самое чудесное в ней было название, которое никак не удавалось Художнику. Поэма называлась "Созвездие кисти". И когда услышал об этом сэр Художник (разумеется, случайно, ибо терпеть не мог поэзии и стихи не читал в принципе), то обрадовался несказанно. И, стоя перед своим шедевром, получившим, наконец, достойное имя, воскликнул с восторгом и страстью: "О, мамма мия!" - воскликнул он, поскольку был немножко итальянцем и знал несколько иностранных слов. А случившийся рядом ученый, сэр Филолог, вооружился пером и вставил это красивое восклицание в заглавие своей будущей диссертации, тему для которой уже стащил у сэра Писателя. И чтобы когда-нибудь впоследствии никто из жителей Красного города не вздумал обвинить его в плагиате, предусмотрительно подправил искомое слово. Так, восторженное восклицание сэра Художника "О, мамма мия!" превратилось сначала в научную диссертации, а позднее и в название целого города - О-мони-мия. С тех пор...
- ...С тех пор в этом Красном городе мало чего изменилось, - вмешалась Ступа. - И вообще. Всё это, конечно, оч-ч-чень интересно, но не очень вовремя. Ты не мог бы заодно припомнить, какой именно своевременный совет собирался дать нашей хозяйке на Гринписской трясине?
- Для чего это? - удивилась Лариса, тем более, что Ступа выглядела весьма и весьма обеспокоенной.
- Будем считать - ради любопытства... Итак, Джой, будь добр, пошевели извилинами.
- И нечего зря грубить. Я без труда могу вспомнить любую из когда-либо произнесенных мной аксиом... Только вряд ли это имеет смысл - ложка хороша к обеду... Вот, кстати, тоже неплохая вылетела ОССА и очень своевременная...
- Хватит болтать! Что ты пытался посоветовать Ларисе, перед тем как превратиться в мышь?
- Это была ОССА об обмане... Э-э-э… "Обман себе дороже". А что?
- Ничего. Но теперь я абсолютно уверенна.
- В чём?
- В том, что нам действительно сели на хвост!
Лариса притворно ойкнула, и перегнувшись через борт, внимательно осмотрела Ступу - на предмет наличия у той хвоста, на который можно было бы сесть. Впрочем, скоро девочке стало не до шуток, настолько не до шуток, что она сказала Ступе совершенно серьезно:
- Мне кажется, за нами кто-то гонится...
- Да ну?
Девочка покраснела:
- Ты думаешь, это Змей?
Если даже Ступа и думала как-то иначе, это ровным счётом ничего не меняло: Змей Горюныч был совсем близко.
- Тапочка! - закричал Джинн, обходясь на этот раз без двусмысленных афоризмов.
Ну конечно! Волшебная Тапочка! Хорошо бы ещё знать, как ей пользоваться. Но как раз этого Лариса не знала. И даже не удосужилась спросить у лягушонка. Какая же она растяпа!
- Ну же, Лариса, он приближается!
- Но что мне делать?
- А что ещё можно делать со старым рваным башмаком? Швыряй его в Змея!!!
Змей Горюныч вплотную подлетел к Ступе и с удовольствием продемонстрировал беглецам свои великолепные зубы.
Лариса размахнулась что было сил - и тяжёлый башмак полетел чудовищу прямёхонько в левую голову.
Эффект был потрясающий. Не ожидавший нападения Змей даже не попытался увернуться. Его левая голова сказала "Уф-фф!" и безвольно повисла на длинной обмякшей шее.
- Нокаут! Нокаут! - заревела Ступа вне себя от радости. - Давай, Лариса! Ату его!
- Ату! - вторил Джинн, входя в спортивный азарт. - Бомби его!
Легко сказать "бомби", а чем?
Лариса в отчаянии посмотрела под ноги... и увидела всё тот же рваный башмак, как ни в чем ни бывало валяющийся на дне Ступы. И вспомнив, что башмак волшебный, решила не тратить времени на пустое удивление, тем более что воздушный бой был в самом разгаре.
Змей, потерявший третью часть экипажа, уже приспособился к аварийному полету и вновь заходил на боевую позицию.
Решив драться до конца, Лариса, подбадриваемая криками друзей, размахнулась ещё сильнее - и вновь грозный снаряд достиг цели: на этот раз уже правая голова сказала "Уф-фф!" и присоединилась к левой.
"Виктория!" - в полном восторге закричали Ступа и Джинн, однако ошалевший Змей, судя по всему, был не очень согласен с такой постановкой вопроса.
Перейдя на резервные запасы горючего, то есть, попросту говоря, заработав крыльями в два раза быстрее, он с упрямством японского камикадзе ринулся на врага. Обе нокаутированные головы были безжалостно переброшены за спину - в целях максимального улучшения летных характеристик пилотируемого аппарата. Из единственной действующей пасти вырывался столб пламени.
Представьте себе работающий сварочный аппарат, летящий прямо на вас со скоростью взбесившегося мустанга. Если вы скажете мне, что нипочем бы не испугались, то одно из двух: либо вы никогда не видели взбесившегося мустанга, либо не знаете что такое сварочный аппарат. Хотя, возможно, у вас просто не хватает воображения, а у меня - умения описать настоящего заземельного дракона, изготовившегося к решающему удару. Тогда я просто скажу вам, что Джинн, не мешкая ни секунды, нырнул в бутылку и закупорился изнутри пробкой, а Ступа, одеревенев от страха, напрочь перезабыла все фигуры высшего пилотажа и если ещё как-то двигалась, то исключительно по инерции. Никто больше не кричал "Виктория!" и не ревел "Ату его!", "Ату!".
Бедная девочка закусила губу и, не в силах смотреть на огромное, стремительно приближающееся чудовище, швырнула Волшебную Тапочку. И не попала. То есть Змей успел увернуться, хотя и потерял при этом в скорости. Не давая ему опомниться, девочка потянулась за Тапочкой... Она потянулась...
Волшебство кончилось. Трижды воспользовалась девочка подарком лягушонка и - как это часто случается в сказках - после третьего раза подарок потерял свою волшебную силу. И не вернулся.
Лариса ещё успела вспомнить о главном магическом заклинании, что всегда спасало её во время любой, самой сложной, игры, и хотела уже нажать на заветную паузу, но было поздно. Её обдало горячим дыханием Змея, она закрыла глаза и … . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...очнулась на мягкой постели. Пахло заварным кремом и ещё чем-то замечательным, может быть даже шоколадом. Лариса поняла, что все приключения уже позади, она снова в детской, и, кажется, сегодня воскресенье, и, может даже, какой-то праздник - не зря же так вкусно пахнет. И конечно же, вот-вот войдёт мама и раздвинет шторы, чтобы впустить притаившихся за окном солнечных зайчиков. И как всё-таки здорово снова оказаться дома, в своей любимой детской, в своём родовом имении. Она даже улыбнулась, припомнив эти забавные слова, и подумала: "Конечно, немножечко жаль, что всё уже позади - и путешествие, и приключения, и особенно всякие неожиданности..." С
этой мыслью она и открыла глаза, а затем приподнялась на кровати... И конечно, ей сразу же перестало быть "немножечко жаль, что всё позади... и особенно всякие неожиданности", потому, что её глазам предстала совершенно незнакомая комната, да что там комната - огромная пещера с небывалой величины табуретами и громадным столом. А кровать, на которой так удобно и мягко было лежать, оказалась воистину гигантских размеров. Спрыгивая с неё на пол, Лариса едва не подвернула ногу.
Удивляясь всё больше и больше, она пошла бродить по комнате-пещере, пока не очутилась перед массивной входной дверью. Дверь была чуть-чуть приоткрыта на улицу, но этого "чуть-чуть" вполне хватило бы, чтобы пропустить четырёх таких же Ларис, свободно держащихся за руки.
Возможно, покидая великанскую обитель, Лариса полагала, что уже достаточно удивлена всем увиденным... И что же! Первый, кто её приветствовал, как только она вышла на гигантское, больше всего походящее на танцевальную площадку, крыльцо, был коротышка Тип. Вооружившись молотком и гвоздями, он с увлечением колдовал над странным кособоким ящиком. Его мудреный брат сидел тут же, кутаясь в свое знаменитое пальто и внимательно присматривая за братцем и болтающимся за его спиной родовым сомбреро.
- Привет! - радостно подскочил Тип, опрокидывая ящик и выплевывая изо рта гвозди. - О, неожиданная, непредсказуемая, ненадежная...
- Не увлекайся, Тип, - остановил его старший коротышка и, обратившись к Ларисе, сообщил так, будто ничего и не произошло:
- Завтрак уже готов. Ты, наверно, проголодалась?
И поскольку окончательно растерявшаяся Лариса так ничего и не ответила, Топ кивнул за неё и, тщательно застегнувшись на все пуговицы, прошествовал к входной двери. Оказавшись в дверном проеме, он сложил руки рупором и закричал куда-то вглубь необъятной пещеры:
- Э-ге-гей! Джой! Завтрак для гостьи!
Услышав знакомое имя, а минутой позже и узрев живого и невредимого Джинна, весело подлетающего к ней с двумя фарфоровыми ведрами в руках, Лариса наконец очнулась и, не в силах больше сдерживаться, заплакала - от радости и облегчения. Разумеется, Джинн тотчас пошёл пунцовыми пятнами, и на его зелёных щеках созрел целый урожай помидоров. От этого девочке стало ещё радостней, и она заплакала ещё сильнее. Так они и стояли друг перед другом - красный от смущения Джинн и зарёванная Лариса, - пока вежливый Топ не напомнил об остывающем завтраке.
Фарфоровые ведра оказались обыкновенными чашками, только очень большими, как и всё в этом доме. В первой из таких чашек действительно оказался шоколад, во второй густел заварной крем.
Пока Лариса с одинаковым усердием уплетала и то и другое, Джинн понемногу разъяснял ситуацию.
- Видишь ли, хозяйка, всё дело в моей неисправимой лени. Ты не представляешь, к каким неожиданным результатам приводит порой простое нежелание лишний раз поработать...
- Я ленюсь - следовательно, я существую, - подсказал ученый коротышка.
- Что-то в этом роде... Когда ты пожелала, чтобы у Типа и Топа было новое родовое имение, я не стал обременять себя проблемами строительства. Какой из меня прораб? Да и с материалами - одна нервотрёпка. Чего, думаю, мучиться: найду пустое жилище - вон их сколько в Заземелье пропадает. Ну и вспомнил об этой пещерке у Кудыкиной горы. Здесь когда-то Людовед жил - большой охотник до путешествий, особенно за Забор. Людьми очень интересовался: как живут, что едят... обычаи там, фольклор... Потому и назван был Людоведом - крупный специалист в этой области. Крупнее не бывает, - сама, наверно, заметила... Вот, думаю, всё как заказывали. Ты ведь что сказала: "Пусть у Типа и Топа будет новое родовое имение - лучше и больше прежнего". Пусть, - мне разве жалко? А Людоведа всё одно дома никогда не бывает: то в зазаборных командировках, то на научных симпозиумах где-нибудь в Красном городе...
- И всё-таки, Джой, ты не выполнил моего желания. Ведь я хотела, чтобы у моих друзей было своё собственное родовое имение.
- Что ты, что ты, - заволновался вдруг всегда такой невозмутимый Топ. - Мы очень, очень довольны! Это отличное родовое имение, просто замечательное. Очень, очень хорошее имение... А главное, знаешь... оно... такое большое...
В его глазах промелькнуло что-то, очень похожее на затаенную грусть, и, сдержанно извинившись, коротышка зашагал к брату.
- Какие же всё-таки славные, милые человечки, - улыбнулась Лариса, когда они с Джинном остались вдвоём. - Как здорово, что мы с ними снова встретились.
- Да, - заметил Джинн, - по всем правилам этой игры, такого не должно было случиться: два раза за один уровень... А кроме того, они вернули тебе цифру 6, которая и правда могла сгореть в их прежнем имении. Так что мы, в принципе, ничего не потеряли...
Джинн вдруг осекая и замолчал. Повисла неловкая пауза, которую Лариса боялась нарушить. Она вновь было принялась за шоколад, но не смогла проглотить ни ложки.
- Не вкусно? - забеспокоился Джинн.
- Вкусно...
Наконец, Лариса собралась с духом:
- Джой, где Ступа?
- Ты ничего не помнишь?
- Нет. Только этого ужасного Змея... Его дыхание... Потом я закрыла глаза - и всё.
- Знаешь, - задумчиво произнес Джинн, - мне иногда кажется, что некоторые недостатки, если, конечно, быть верным им до конца, когда-нибудь могут сослужить хорошую службу. Так случилось с моей ленью, так вышло и с нашей трусихой-Ступой...
- Она вовсе не трусиха... - запротестовала девочка, но Джинн не дал ей договорить.
- Конечно трусиха. Ещё какая. Да и правду сказать, было чего испугаться. Я и сам забился в бутылку и не вылез бы нипочем, если бы мы не начали падать... А случилось вот что. Ступа, пока ты швырялась тапочками, ещё как-то держалась, но когда волшебство закончилось и Змей уже обжигал её борт своим ужасным дыханием, она прямо у него под носом грохнулась в обморок. То есть буквально камнем рухнула вниз. Змей даже не успел ничего понять и прямёхонько спикировал в ближайшее болотце. А Ступа... Наша храбрая Ступа разлетелась в щепки. Но тебя-то я успел подхватить перед самой землёй, очень своевременно, надо сказать… А потом - потом доставил сюда.
- Ступа... Ступочка... - в глазах у Ларисы стояли слезы.
- О нет, всё не так мрачно! Не плачь, пожалуйста. Конечно, былой Ступы нам уже не вернуть, но все её деревяшки - до последней щепочки - здесь, в имении. Маленький Тип уже битую цифру колдует над ними с молотком в руках.
- Так значит... значит, тот кособокий ящик во дворе...
- ...и есть наша Ступа - подтвердил Джинн, густо краснея.
- Бедная, бедная Ступочка, - Лариса уже не знала, плакать ей или смеяться.
- Бедная. Но сейчас главное - не дать ей это почувствовать... Э-э-э... Есть подходящая ОССА...
- Не надо. Всё понятно. Мы должны доказать ей, что в новом обличии она нам милее прежнего. Верно?
- Верно.
Девочка и Джинн понимающе переглянулись и, как можно задорнее распевая новогоднюю "Пчёлочку", направились во двор - к братьям.

< Глава одинадцатая Оглавление Глава тринадцатая >
на главную страницу
назад вверх