Александр Щербина
СКИФ И "ДЕСЯТЬ НЕГРИТЯТ"
ГЛАВА III. МИЗАНСЦЕНЫ

Мсье Леруа лежал ничком, на правом боку, совершенно голый. Набравшись храбрости, я дотронулся до его плеча и слегка потряс. Плечо было чуть теплое. С левой стороны груди я увидел дырочку, из которой тонкой струйкой вытекала кровь и, смешиваясь с льющейся водой, уходила под решетку. Знаете, о чем я тогда подумал? - Эта ранка вполне могла быть следом от виденной недавно булавки. Кажется, я даже встал, чтобы это проверить, но, сделав шаг, передумал. Я стоял в промокшей рубахе, дрожа, надо полагать от холода, в полной тишине, если не считать шума воды; рядом со мной лежал труп человека, убитого, быть может, несколько минут назад. Я больше не хотел быть один.

- Крэг! - закричал я, и, надеюсь, мой голос прозвучал не слишком визгливо. Я прислушался, и вслед за хлопаньем двери различил его шаги. Он вышел из прихожей и уставился на меня.

- Крэг, - повторил я, успокаиваясь от присутствия живого человека. - Крэг, что-то случилось.

Глупо, конечно, но, кажется, он все-таки понял. Подойдя ближе, он посмотрел мне в лицо:

- Здесь?
- Здесь, - подтвердил я, давая ему дорогу.

Он приподнял клеенку и снова опустил.

- Черт! Зовите остальных.
- Не знаю, удобно ли: м-м Леруа, наверное, уже легла... - начал я и запнулся.
- Скиф, черт вас возьми, идите за остальными! Или оставайтесь с трупом, - и он направился к лестнице.

Но я его опередил: общество трупа мне нравилось гораздо меньше.

* * *

Полчаса спустя, за столом собрались мсье и м-м Бурне, Крэг и я. Крэг остался верен своему вольтеровскому креслу, но впервые я видел его напряженным. Мсье Бурне съежился на стуле, словно хотел стать совсем незаметным, лицо его посерело. М-м Бурне отчаянно трусила.

Лучше показал себя доктор. С момента, когда я сообщил ему об убийстве, в нем заговорил профессионал. Осмотрев труп, он определил время смерти (примерно пятнадцать минут до того, как я его обнаружил). Сейчас доктор занимался м-м Леруа. У девушки была истерика, и доктор отвел ее в комнату.

- Ну, - хмуро произнес Крэг, - какие предложения?

Мы молчали. Только теперь, задним числом, до меня дошло, что возможно, обнаружив тело, я имел удовольствие находиться тет-а-тет и даже делиться своей тревогой непосредственно с убийцей. Признаться, никого, кроме Крэга в этой роли я представить не мог.

Сделав глубокий вдох, я выпалил:

- Надо вызвать полицию и до ее приезда ничего здесь не трогать.

Видимо, теперь насупила моя очередь демонстрировать знакомство с голливудскими штампами.

- Надо вызвать полицию, - эхом отозвалась м-м Бурне. - И зачем только он взял в руки эту булавку!..

- Вы имеете в виду убийцу? - уточнил я.

Она вздрогнула и, косо посмотрев на меня, отодвинулась.

- Я про мсье Леруа. Разве вы не заметили, как он, старику назло, взял в руки...
- А где старик? - Крэг вскочил на ноги. - Где эта морская крыса?!

При слове "крыса" я очень ясно представил несчастного старика, лежащего с размозженной головой около спасительного входа в башню.

Однако на этот раз все обошлось. Никто не перепутал хлопанье двери с выстрелом, и смотритель маяка вернулся с улицы живой и невредимый - в мокром дождевике и с угрюмым выражением на покрасневшем лице:

- Вам здесь не бридж-клуб. С чего вы решили, что вам позволено проводить всю ночь за моим столом. Разбредайтесь по своим комнатам, и - сладких снов.

Несмотря на тяжесть минуты, меня посетило отнюдь не христианское чувство от предвкушения реакции смотрителя на ожидавший его презент - в качестве свежего домашнего трупа. Возможно, то же самое испытывали и остальные, по крайней мере, никто не спешил прерывать его тронную речь. Когда смотритель выдохся, к нему подошел Крэг:

- Здесь есть связь с островом кроме твоего корыта?
- У меня нет никакого корыта... У меня есть катер... И радиотелефон. Один звонок будет стоить...
- Ладно, ладно. Там разберемся…

Смотритель с сомнением оглядел мощную фигуру парня, однако залез в буфет и откуда-то снизу достал радиотелефон.

- Один звонок по моему прейскуранту стоит...
- Какой номер местной полиции?
- При чем здесь полиция? Маяк - пожалуйста, а дом - это мое частное владение.
- Вот в этом тебе не повезло, - с удовольствием посочувствовал Крэг, ловко извлекая из того же буфета телефонную книгу.
- Вор, - осторожно обронил старик. И поскольку это заявление осталось безнаказанным, добавил, обращаясь к нам: - Вы свидетели.
- Это ты расскажешь комиссару полиции, если он удостоит тебя своей персоной, - прокомментировал Крэг, нажимая кнопки. - Алло, фараоны? Отлично. Это маяк. Дом смотрителя... Какая к черту разница, кто говорит!.. Приезжайте - и разбирайтесь сами... Да... Убийство... Нет, он-то как раз еще жив... Что?.. Нет, без "еще", - просто жив...

Последовала пауза.

- Какого черта, это ваши проблемы!.. Да... Один катер... Эй, послушайте!.. Эй!.. Вот сволочь! - ругнулся Крэг, швыряя телефон на стол.
- Что здесь происходит?!!

Ого! Похоже, наш старик рассвирепел.

- Какое убийство?! Решили развлечься, так нечего впутывать сюда полицию. - Старик окончательно вышел из себя. - Что за баррикады, тысяча чертей! И кто взял со стола мою новую скатерть?! - размашистым шагом он приблизился к ширме и злобно рванул на себя клеенку.

Скамейки рухнули, и наступила тишина. Смотритель маяка не мигая таращился на голого мсье Леруа и словно силился что-то понять. А когда понял, втянул голову в плечи и медленно подошел к буфету. Он осторожно вытащил колпак и поставил его на стол. Бог ты мой, я был прав! Под стеклом, на черной бархатной подушечке лежала та же самая булавка, только теперь на ней виднелись красные пятна... И тут на меня накатило все: и легенда о герцоге Орлеанском, и кровь на рубашке Леруа, и "Десять негритят", и порезанный кулак старика, и крыса, которую за хвост поднимал Крэг. И конечно то, что буфет был заперт на ключ... Что-то многовато для первого раза.

...По лестнице спустился доктор.

- Я дал ей снотворное, она спит. Вы вызвали полицию?
- Да, - отозвался я. - Здесь есть радиотелефон.
- Вот как?
- А вас в этом что-то напрягает? - вмешался Крэг.

Доктор пристально посмотрел на него:

- Только необходимость обитания в одном доме с убийцей до прибытия власти.
- Мы можем ускорить этот процесс, доктор. Я только что вызвал полицию и...
- И что, Крэг?
- Так вот, ребятки, полицейский комиссар будет ждать прибытия нашего катера, сами они ничем не могут помочь. Так что кому-то придется садиться в катер и дуть на остров.
- Вы хотите сказать - вам? - глаза доктора превратились в две маленькие злые щелочки.

Должно быть, я что-то проглядел в его характере. Я бы не рискнул так откровенно обвинять Крэга в убийстве.

- Это мой катер, и за инспектором поеду я, - устало произнес смотритель.
- Ты останешься здесь, - сказал Крэг, доставая пистолет. - Вы все останетесь здесь. Надеюсь, этот аргумент вас устроит, - он щелкнул предохранителем.
- Да, да, разумеется, - в один голос поспешили ответить супруги Бурне.

Было заметно, как побледнел доктор.

Смотритель же наоборот, будто очнулся:

- Идите к дьяволу! Это мой катер, мой дом, мой маяк, мой мертвец,.. то есть... А!- махнул он рукой и довольно бодро двинулся к прихожей.

В доме прозвучал второй выстрел. Пуля пролетела сантиметрах в десяти от головы старика. Зная возможности Крэга, можно было с уверенностью сказать, что это не пристрелка, а первое, и, скорее всего, последнее предупреждение. Смотритель остановился как вкопанный.

Крэг убрал пистолет.

- Слушайте все. Тебя, эскулап, это тоже касается. Я знаю наверняка только одно: я не убивал этого парня. Значит, убийца один из вас. Что вы думаете по этому поводу - мне наплевать. А значит, вы останетесь здесь и будете следить друг за другом, пока я не привезу полицейского. Советую до моего возвращения держаться вместе, не дай Бог, вечернее меню пополнится еще одной куропаткой.

Он уже собрался уйти, но задержался:

- Да, чтобы вы не вздумали сами позвонить в полицию и доказать им, что убийца - я, мы сделаем так, - он сунул радиотелефон в карман брюк. - Теперь все.

И исчез в прихожей.

Хлопнула дверь, и наступила тишина,- в который раз за сегодняшний вечер.

Прошло минут пять.

- Доктор, как там Элен? - подала голос м-м Бурне.
- Похоже, она его любила, - задумчиво произнес тот.
- Бедняжка, для нее это страшный удар.
- Он не вернется, - громко сказал смотритель маяка.
- Кто?
- Крэг. Крэг забрал мой катер, и он не вернется. Крэг - убийца.
- Похоже на то, - согласился доктор. - Что же нам делать?
- Мы можем попробовать добраться до берега вплавь, - заговорил мсье Бурне, утирая нос.
- Не болтай ерунды, - прикрикнула на него жена. - И возьми платок.
- Нет! - дернулся Бурне. - У герцога Орлеанского тоже был платок.
- Ты же не герцог, - она насильно вытерла ему нос. - И уж во всяком случае для энвольтования на смерть нужна кровь, а не твои...
- Дорогая! - умоляюще воскликнул Бурне.
- Крэг не вернется, - снова повторил старик.
- Я уверена в этом, - вздохнула м-м Бурне. - Он такой страшный. И он убил крысу. Настоящий мужчина.
- А вы - настоящая женщина, - вставил доктор. - Мсье Скиф, а вы что думаете об этом?
- Думаю, Крэг все-таки вернется.
- Вот как?
- А чего ему бояться? У него такое же алиби, как у нас всех. Вернее сказать, у нас у всех точно такое же о т с у т с т в и е алиби, как и у него. Любой из нас - до эпизода с крысой - мог это сделать.

И снова эта проклятая тишина. И снова капли воды. Теперь значительно глуше. Наверное, попадают на плечо несчастному Леруа. Верно, он уже окоченел, твердый, как дерево. Как деревянное вольтеровское кресло... как деревянный буфет...

Кто мог взять булавку, затем положить ее обратно и побежать вместе со всеми на крик м-м Бурне? Любой, кроме меня, и то только потому, что, как говорит Крэг, "я знаю, что я не убийца". М-м Леруа, конечно, тоже... Хотя почему?.. Технически, это могла совершить и женщина. В том числе, и м-м Бурне; а затем устроить этот спектакль с крысой. Я украдкой посмотрел на нее. Властная, себе на уме, но при все при том, трогательно наивная... Наивная ли? Может быть в этой искренности больше фальши, чем в откровенном лицедействе доктора. Жизнь не похожа на сцену. Кто-то всю жизнь выглядит фальшивым, но это фальшь и есть его натура, а кто-то...

- К т о - т о и д е т! - вздрогнула м-м Бурне.

Теперь и я услышал легкое, осторожное поскрипывание половиц.

- Боже мой, - прошептал коммерсант. - Что это?
- Спокойно! - прикрикнул я и почувствовал, как по моей спине скатывается ледяная капля.

Из-за поворота лестницы показалась Элен - босая, заплаканная и с растрепанными волосами. Кошмарное зрелище.

- Отвлеките ее, - шепнул доктор, а сам кинулся укрывать труп клеенкой.
- Как вы себя чувствуете, дорогая? - м-м Бурне уже шла ей навстречу. Мы тоже поднялись со своих мест.

М-м Леруа направилась прямиком ко мне и, уткнувшись своим милым клювом в мое плечо, заплакала. Как вы понимаете, мне было одновременно и приятно, и неловко... Между прочим, должен заметить, ее нос только на первый взгляд мог показаться клювом, и то из-за своих римских очертаний. Теперь-то я понял, что девушка была красива, и вкус у нее был что надо. В общем, пользуясь ролью ангела-хранителя, я гладил ее чудные волосы и бормотал какую-то успокоительную чушь.

Минуты через две доктор не выдержал:

- Мсье Скиф, вы не находите, что и время э-э... и место выбрано не совсем удачно? Отпустите девушку, ей надо выспаться э-э... после пережитого горя. Не забывайте, я дал ей снотворное.
- О, конечно, извините, что ворвался к вашей пациентке, разбудил ее и насильно притащил сюда, а теперь вот вцепился и не отпускаю.

Доктор хотел ответить, но смолчал.

- Бедный мсье Леруа, - Элен как будто не слышала нашей перепалки, - какая ужасная смерть.

Она снова залилась слезами, еще крепче прижимаясь к моему плечу. М-м Бурне поджала губы, очевидно, она была солидарна с доктором:

- Милочка, смерть вашего мужа накладывает...

- Он мне не муж,.. милочка, - отреагировала бывшая м-м Леруа, - он мой друг.

Я увидел ее извиняющуюся улыбку, адресованную непосредственно мне:

- Путешествуя вместе, так было спокойнее. Меня зовут Элен Эме*. . И я не замужем.

* aimee (франц.) - любящая

В сочетании с фамилией это звучало как намек. Однако им, судя по всему, решил воспользоваться доктор:

- Позвольте, я провожу вас. Вам э-э... необходимо отдохнуть. Как-никак, вы моя пациентка, и должны слушаться. Еще одна таблетка снотворного вам не повредит.
- Благодарю, но тогда я остаюсь, - вздохнула м-ль Элен.
- Что до меня, - встал смотритель, - я должен снова идти на маяк. Это моя работа.
- Подождите, - заявил вдруг доктор, - лучше, если мы все пока останемся в доме.

Я взглянул на него с удивлением:

- Вы предлагаете следить друг за другом?
- Я предлагаю...
- Мне необходимо быть на маяке! - прервал его смотритель. - Шторм вот-вот начнется... И потом, Крэг удрал... О! Вы думаете, он мог остаться?
- Возможно, - пробормотал доктор и хищно улыбнулся. - Но мне в голову пришла еще одна мысль.
- Какая же?
- А вдруг убийца все-таки не Крэг.
- А кто - вы? - живо заинтересовался я.
- Мсье Скиф, помниться, вы сами говорили, что любой из нас теоретически был способен убить этого Леруа и остаться незамеченным.
- На всякий случай, - уточнил я, - хочу предупредить, что дальше теории я обычно не иду.
- Вас никто и не обвиняет. Все, что я хотел сказать - пока нам лучше держаться всем вместе.
- Делайте что хотите, - огрызнулся смотритель, - мне действительно надо отнести на маяк машинное масло.
- Знаете, - вмешался я, - с удовольствием составлю вам компанию. Представьте, я ни разу в жизни не бывал на маяке.
- Там ничего нет: каморка, да смотровая площадка.
- Вот видите - смотровая!
- Скиф, я пойду с вами, хорошо?
- Это было бы замечательно, м-ль Элен, - галантно ответил я. Смотритель сплюнул, еще раз доказав неумение вести себя в приличном обществе.
- Делайте, что хотите, - и, отыскав в прихожей канистру, он удалился к входной двери.
- Разрешите, друзья, сопровождать вас, - елейно улыбаясь, обратился к нам доктор. - Прогулка перед сном - мое хобби. И для здоровья неплохо. Рекомендую как врач.

Элен скривила губы, но так ничего и не сказала, я же великодушно кивнул.

Едва мы скрылись в прихожей, как нас остановил нервный смешок м-м Бурне:

- Вы что же, собираетесь оставить меня в доме, в компании с мертвым мужчиной и идиотом-мужем? Мерси. Могли бы сразу меня прикончить. По крайней мере, это было бы гуманней: я бы не так мучилась...

Короче, относить машинное масло на маяк отправились все. Впереди, бормоча под нос ругательства, с десятилитровой канистрой на спине, тащился смотритель, за ним - м-ль Элен и я, поддерживающий ее под руку. Сверкая ревнивым взглядом, нас то и дело подгонял бородач. Последними, беспрестанно охая, с камня на камень перекатывались супруги Бурне. Если бы я когда-нибудь ставил комедию на "Ворнер Бразерз", эта процессия заняла бы центральный эпизод в фильме.

Погода между тем откровенно портилась: низкие тучи сплевывали на землю первые капли дождя, прямо как наш не знакомый с хорошими манерами смотритель; время от времени налетали порывы холодного ветра, а волны все громче проявляли нетерпение в ожидании настоящего шторма. Вблизи башня и вправду оказалась не очень. Каменное строение, увидевшее свет задолго до второй мировой, оно покрылось мокрыми пятнами слизи. Железная дверь поржавела, но оказалась совсем не тяжелой: петли были прекрасно смазаны, и даже не скрипнули, когда, обогнав старика, я предупредительно распахнул ее перед Элен. Ожидая увидеть внутри основания башни нечто вроде средневековой харчевни, я был разочарован, сразу уткнувшись в гладкую стену, по которой начинала свое спиральное движение каменная лестница. Снова пропустив старика вперед, мы стали подниматься по высоким, неудобным ступеням шириной в три-четыре фута, так что легче было идти гуськом, дыша в затылок друг другу. Справа и слева все время мы видели один и тот же изгиб стен, и минут через пять непрерывного подъема мне уже казалось, что я знаю эти маяки с грудного возраста и, честно скажу, они мне не нравились.

Элен уже порядком выдохлась и присела на холодную ступеньку, я с удовольствием последовал ее примеру. Через мгновение показался и доктор. Он тоже заметно притомился.

- Фф-ух... Неплохая зарядка. М-м и мсье Бурне имели честь отстать ступеньке на пятидесятой... А старик-то - молодец, с таким рюкзачком на спине - и ничего.

Откуда-то сверху слышался размеренный грохот - канистра с маслом то и дело цеплялась за стену.

- Как бы не взлететь вместе с этим туристом, - помрачнел я.

Элен очаровательно улыбнулась:

- Не волнуйтесь, Скиф, если и взлетим, то вместе.

Неожиданно размеренный грохот прекратился.

- Одно из двух: либо старик упал, либо мы у цели, - поделился соображениями доктор и, протиснувшись мимо нас, поспешил наверх.

Мы неохотно двинулись следом.

Впрочем, идти оставалось недолго. Мы действительно очень скоро добрались до того, что старик назвал каморкой. Небольшое помещение, захламленное всевозможными досками, листовым железом, старыми поржавевшими моторами, банками и запчастями для дизеля. В одном углу были свалены в кучу инструменты. В другом мы увидели грубый топчанчик, служивший, надо полагать, суровым ложем нашему аскету. Самого старика в комнате не было. Зато до нас доносились его шаркающие сверху шаги - над потолком располагалась смотровая площадка. К ней вела железная лесенка. Я залез на несколько ступенек и высунул голову в квадратное отверстие. Ничего особенного я не увидел: площадка как площадка,- даром, что смотровая.

Старик тем временем пристроил канистру и, заметив мою голову, недовольно проворчал:"Надо смазать поворотный механизм на большом круге". Я согласно кивнул, хотя ничего не понял, и спустился вниз. Вслед за мной слез смотритель и, поковырявшись в инструментах, выбрал приличных размеров молоток.

На пороге каморки показались вконец запыхавшиеся супруги Бурне. По их несчастным, красным от напряжения лицам катились крупные капли пота.

- Все, - злорадно усмехнулся старик, - экскурсия закончена. Смотрите не простудитесь - снаружи собачий холод.

И, продолжая усмехаться, он повел нас обратно.

- ... Вы слышите? - спросила Элен, когда мы выбрались из башни.
- Шум мотора, - согласился старик. - Я узнаю свой катер.

Не сговариваясь, мы побежали к дому. Сзади нас догоняли Бурне - выйдя из башни, они тоже услышали этот звук.

Запыхавшиеся и измученные, мы вбежали в дом, в столовую, и остановились в ожидании развязки.

...Я потом много раз думал об этом едином порыве - странно, нас еще никто ни в чем не подозревал, а мы уже чувствовали себя виноватыми. Даже поход на маяк представлялся какой-то провинностью. Перед кем?

Хлопнула входная дверь, и мы замерли, уставившись в сторону прихожей. На свет вышел маленький, толстый человечек с внушительной залысиной и с мясистым носом на круглом лице. При ближайшем рассмотрении становились заметны живые, блестящие глазки и маленькие, как у капризной женщины, губки бантиком. Не нуждавшиеся в бритве гладкие щеки блестели - то ли от дождя, то ли от сытости.

Человек хлюпнул носом и доброжелательно сказал:

- Медам и мсье, прошу всех к столу.

Получилось очень смешно, и про себя я его тут же окрестил комиком провинциального театра.

Естественно, комик оказался комиссаром полиции. Высморкавшись, он отрекомендовался:

- Комиссар полиции мсье Флёрденэ** ..

** fleurs de nez (франц.) - дословно может быть переведено как "цветы из носа"

Я не удержался и улыбнулся, что называется, вслух.

- Не советую, - сдвинул брови комиссар и, грозно посмотрев на меня, хлюпнул носом. Ему на вид было не больше сорока, хотя при такой удивительной внешности, я мог ошибиться лет на десять - и в ту, и в другую сторону.
- Мсье Крэг, прошу вас также занять свое место.

Крэг, все это время возвышавшийся за спиной комиссара, бросил на его залысину гадливый взгляд, точно плюнул, и отправился к своему любимому креслу. Тем не менее, парень явно присмирел и выглядел совсем не так уверенно, как раньше. Возможно, в полиции он лишился своего пистолета, возможно, жалеет о том, что вернулся, да еще и не один.

Когда мы расселись, комиссар Флёрденэ, быстро перебирая коротенькими ножками, приблизился к душу. Осмотр места происшествия заключался в лазании на четвереньках по мокрому полу, бесконечных цоканьях, вздохах и странных причмокиваниях. Раз пять он возвращался к ране на груди, дважды приподнимал и перекладывал покойного, и почти все время посматривал вверх - на протекающий шланг. Однажды ему в руки попалась мочалка и он удостоил ее многозначительным взглядом. Мы, как зачарованные, следили за его бурной деятельностью. Лично я ждал чуда. Энергия и служебное рвение захлестывали этого человека с головой и не могли не вызывать восхищения. Лишь на секунду задержавшись перед стеклянным колпаком с булавкой, он ринулся не верхние этажи, и в течение двадцати минут мы слышали его топот, восклицания, хлопанье дверьми и хлюпанье носом.

- Надеюсь, он не станет обыскивать наши вещи, - с каменным лицом произнесла м-м Бурне. - Я не позволю ему...
- Дорогая, сядь, - тихо сказал коммерсант, и, как ни странно, м-м Бурне повиновалась.
- Итак! - на лестнице появился сияющий комиссар Флёрденэ.

Его костюмчик представлял жалкое зрелище. Штаны потемнели от грязи, а пиджак из белого стал пепельно-серым.

- Медам и мсье, мне есть что вам сообщить, - комиссар встал во главе стола.

Смотритель неестественно кашлянул и откинулся на спинку стула. Доктор, напротив, весь подался вперед. Больше всего меня интересовал парень, но по его виду можно было подумать, что все происходящее его не касается. Примостившись рядом со мной, Элен больно сжала мне руку.

- Итак, - повторил комиссар и, приподняв стеклянный колпак, взял булавку. - Вывод, к которому я пришел, возможно, будет вам неприятен, но долг полицейского - сказать вам все.

Я затаил дыхание. М-м и мсье Бурне впились взглядом друг в друга. Крэг угрожающе засунул руку в карман.

Комиссар высморкался и гробовым голосом произнес:

- В этом доме произошло убийство. Жертва - мсье Леруа. Убит этой самой булавкой. И убийца - один из вас.

Как вы понимаете, с этим нельзя было не согласиться.

на главную страницу
назад вверх