Александр Щербина
СКИФ И "ДЕСЯТЬ НЕГРИТЯТ"
ГЛАВА VI. ИГРА С СЮЖЕТОМ

М-м Бурне заболела. После смерти Крэга прошли уже целые сутки, а она так и не выходила из своей комнаты. Время от времени в столовой появлялся осунувшийся мсье Бурне и жаловался на то, что жена ничего не ест, все время ворчит на него, как будто он виноват в ее мигрени. От услуг доктора Луазо она отказалась, назвав того распутником и шарлатаном. Второе, по мнению м-м Бурне, логично вытекало из первого.

Элен старалась не отходить от меня ни на шаг и при каждом удобном случае навязывала свое общество, за ней самой как тень следовал доктор, - так что все свободное время мы проводили втроем. Если учесть, что свободным у нас было все время, не занятое сном, нам приходилось торчать внизу, изводя друг друга гробовым молчанием.

Исключение составляли минуты, когда кипучая деятельность комиссара перемещалась в столовую. Надо сказать, смерть Крэга его не особенно обескуражила. Кажется, он даже повеселел. Чего не скажешь о нас: вера в криминальный гений Флёрденэ если и теплилась в затаенных мечтах каждого из нас (каждого ли?), теперь безнадежно остыла.

Смотритель окончательно перебрался в башню и перестал нас кормить. Эту заботу взяла на себя м-ль Элен, и мы с доктором перетаскали из ледника всевозможные консервы и концентраты. Для этого пришлось несколько раз переступать через прикрытого брезентом Леруа, и каждый раз у меня была твердая уверенность, что он схватит меня за ногу. Вообще, нервы расшатались до предела. Я вздрагивал от любого шороха или неожиданного оклика, вода же, которая все капала и капала за клеенчатой ширмой, превратила меня в шизофреника. Кажется, в средние века было нечто похожее. Осужденного привязывали к скамье, а сверху ему на макушку с равными промежутками капала обыкновенная вода. И так - час за часом, а для самых стойких день за днем, но результат был один и тот же: люди сходили с ума. Я их понимаю. Еще немного, и я, пожалуй, вырвал бы к черту этот котел вместе со шлангом и утопил в бухте, на глазах у катера... Вот, вот,- думаю, ребята из святой инквизиции были бы мной довольны.

Мсье Флёрденэ рыскал по острову, бегал по этажам, простукивал стены и беседовал со всеми, кто не посылал его к черту. Таких покладистых нашлось не много - я, доктор и мсье Бурне. Смотритель и Элен совсем потеряли уважение к власти и не собирались этого скрывать. Насчет м-м Бурне ничего сказать не могу, так как не видел ее ни с комиссаром, ни без него.

Да, главное: радиотелефон так и не нашелся. Не знаю, много ли было бы от него толку в такую погодку, но факт остается фактом. Флёрденэ полагает, что телефон пошел ко дну вместо Крэга при "заплыве через Ла-Манш". Очень остроумно, особенно если учесть, что Крэг, как теперь выяснилось, спасал свою шкуру.

...Следующая ночь после убийства прошла относительно спокойно. Я имею ввиду - трупов больше не было. Утром меня разбудил Флёрденэ, и произошло это очень эффектно: сначала я увидел булавку, а затем склоненное надо мною лицо.

- Просыпайся, нам надо поговорить.
Я покосился на булавку в его руке:
- Вы все-таки решили обзавестись оружием, комиссар?
- Я решил действовать, Скиф. Теперь у меня для этого достаточно фактов. Убийство Крэга очень мне помогло.
- Поздравляю. Думаю, Крэгу было бы приятно это услышать.
- Оставь свой подростковый юмор. Ты должен мне помочь.
- Ага, значит, теперь моя очередь?
- Нет, Скиф, умирать не обязательно.
- В таком случае, можно попробовать.
Я поднялся с постели и начал натягивать штаны.
- Зачем вам понадобилась булавка?
- Мне, конечно, плевать на этот мистический антураж, но если кто-то выбрал именно это орудие убийства, я лишу его удовольствия воспользоваться булавкой в третий раз.
- Вы хотите сказать, и м е н н о   э т о й булавкой?
- Что?
- Ничего. Я подумал, от чего бы убийце не иметь дубликат?
Флёрденэ грустно посмотрел на меня:
- Скиф.
- А?
- Я об этом не подумал.
- Ничего удивительного. .
- А ты не мог бы сказать то же самое, но потактичней?
Кажется, сегодня я был в ударе, поэтому не стал добивать противника.
- Извините, комиссар.
- Ладно, это ничего не меняет. Вряд ли убийца оказался таким запасливым. И вообще, я все больше склоняюсь к мысли, что по острову бегает какой-то маньяк. Дело не в булавке, а в полном отсутствии мотивов, особенно мотивов двойного убийства. Крэг и мсье Леруа - слишком разные жертвы, а способ убийства - один. Скиф?
- Что?
- Я спрячу булавку в нашей комнате.

Он достал из шкафа деревянную шкатулку с готическим рисунком и явно декоративным замком. По крайней мере, в швейцарском банке этот сейф вряд ли пользовался бы успехом, о чем я и не преминул сообщить комиссару.

- Неважно. Я спрячу шкатулку в рукав пиджака. Пусть повесит в шкафу, - Флёрденэ посмотрел булавку на свет. - Думаю, ее можно отличить от любой другой. Тут, на рубине, вроде как глубокая царапина... Во всяком случае, мы сделаем вот что...
И он повторил трюк, сто раз виденный мной в кино: приклеил волос с боку шкатулки.
- Теперь, если ее и вскроют, мы будет об этом знать. Хотя сомневаюсь, что это случится: я носил булавку в кармане с того самого момента, как вытащил ее из шеи Крэга.
Я невольно поморщился.

Тем временем комиссар бухнулся на четвереньки и запустил руку под шкаф:

- Ну вот, и пистолет пока на месте. Пусть там и остается. Признаться, он мне дорог как память об этом парне.
В комнату постучали.
- Войдите, - бодро сказал комиссар, отряхивая коленки, не ставшие, впрочем, от этого чище.
- Доброе утро, Скиф. Хорошо, что ты встал. Я хотела попросить тебя помочь с завтраком.
- Конечно, конечно, м-ль Элен, - ответил за меня комиссар, - мсье Скиф с удовольствием вам поможет. Хороший завтрак нам всем сейчас необходим. Если не трудно, я хотел бы что-нибудь рыбное. Серое вещество, знаете ли.
- Господин комиссар, ресторан - через дорогу. Если бы я знала, что фосфор способен из беспомощного полицейского сотворить Мегрэ, у которого помимо трубки были бы еще и мозги, я бы весь день самолично ловила для вас свежую рыбу.
- В такой шторм, Элен, это несколько... затруднительно, - примирительно сказал я.
Она одарила меня ласковой улыбкой:
- Ты прав, дорогой. Господину комиссару не помог бы и рыболовный траулер... Так я тебя жду, Скиф.
- Грубая девушка, - вздохнул Флёрденэ, когда Элен вышла. - Как ты думаешь, она подслушивала?
- Перестаньте, комиссар. Не все же такие любопытные, как я и м-м Бурне.
- Кстати о м-м Бурне. Я с ней так и не поговорил. Честно говоря, я уже начинаю скучать без ее рассказов о магических талисманах, медитациях и говорящих мумиях.
- Да, комиссар, когда будете проводить с ней спиритические сеансы, спросите между прочим и о том, зачем такой почтенной даме шарахаться от входящего в дом Скифа, разбивая при этом стеклянный колпак, роняя булавку и улепетывая вверх по лестнице.
- Р о н я я - ч т о ?
Пришлось рассказать подробней, при каких обстоятельствах я застал м-м Бурне.
- Скиф, мы сейчас же идем к ней. И на этот раз этой грымзе не удастся свалить все на чудеса потустороннего мира.
- Вы не берете пистолет, комиссар?
- Я не стреляю в женщин. Кроме того, "магнум" Крэга до сих пор остается вещественным доказательством.
- Преклоняю колени перед вашей храбростью, Флёрденэ!
- Хватит острить. Дело подходит к концу. То, что вы сейчас рассказали - только одно звено. У меня в руках вся цепь, не хватает маленькой детали. И я собираюсь ее добыть. И прямо сейчас!.. Вперед, Скиф!
- Вперед, комиссар Флёрденэ!

Однако наш крестовый поход наткнулся на совершенно неожиданное препятствие. Путь к священному Граалю преградил огнедышащий дракон в образе - кого бы вы думали? - мсье Бурне!

- Ключ у меня, и вы его не получите, господин комиссар, - без всяких предисловий обрисовал он ситуацию.
Флёрденэ слегка опешил:
- Я веду следствие, и мне необходимо задать вашей супруге вопросы, от которых, возможно, зависит судьба каждого из нас.
На Бурне эта высокопарная речь произвела не больше впечатления, чем отпевание на покойника. Он демонстративно прошествовал мимо нас к лестнице.
- Мы взломаем дверь, - не очень убедительно соврал комиссар.
- Только попробуйте! - зарычал Бурне, сжимая кулаки. - Моя жена не хочет отвечать ни на какие вопросы, у нее болит голова, и она запретила впускать кого-либо.

Ссутулившись, втянув голову в плечи, он медленно двинулся к нам, угрожающе поблескивая лысиной. О, теперь это уже был не Бу-Бу, а настоящий Ба-Бу-ин, - я слышал, что эти мирные степные обезьяны, если их разозлить, становятся очень опасными для окружающих. Одним из "окружающих" в данном случае был я, поэтому, не слушая возражений комиссара, потащил его к лестнице. Для этого пришлось разминуться с Бурне, и я запомнил дикий взгляд, уставленный в пространство, - угрожающий и затравленный одновременно. Похоже, коммерсант боялся своей жены больше, чем всех нас вместе взятых.

Второй раз встал вопрос о запасных ключах.

Спустившись в столовую, мы были встречены м-ль Элен. Тут же примостился и доктор, сразу помрачневший при виде меня. Элен выглядела настороженной:

- Господин комиссар, ваша рыба готова... Скиф, не очень-то ты торопился.
Не удостоив ее ответом, мы поспешили в прихожую.
- Я с вами, - закричала Элен, еще не разобравшись в чем дело. Скиф, ты не оставишь меня здесь одну!
Я остановился.
- Вы не одна, мадмуазель, - нехорошо улыбнулся доктор.
Элен прорвало. Схватив со стола мраморную пепельницу, она закричала:
- Если ты, ублюдок, пойдешь за мной, я размозжу тебе голову!

Улыбка сползла с бородатого лица, доктор сжал зубы и медленно поднялся. Я почувствовал себя не в своей тарелке.

- Скиф! - раздался голос комиссара от входной двери.
- Я с тобой, - повторила Элен, с опаской поглядывая на окаменевшего доктора.
- Что ж, это ваше дело, - тихо произнес тот, и лицо его при этом стало таким же бледным, как у меня на катере.
- Господи, как же я его боюсь! - шептала мне Элен, когда мы догоняли комиссара. - Он убьет меня - это точно.
- Разумеется, убьет, если вы будете и дальше размахивать перед его носом пепельницей.

Оказавшись за дверью, мы были буквально смяты обезумевшим ветром, который стал еще сильнее, чем раньше. Огромные волны, от которых содрогался остров, разбивались на миллионы яростных брызг и ревели, как вымирающие динозавры. С черного неба сплошной стеной низвергался какой-то первобытный ливень. Мы с трудом слышали друг друга на расстоянии в два-три шага. А справа и слева от нас возвышались груды камней, и вправду напоминавшие древних ящеров.

Элен довольно рискованно перепрыгивала с камня на камень, демонстрируя завидную спортивную подготовку. Комиссар, плюнув на всякие эффектные жесты, бухнулся на четвереньки и так вполне успешно преодолевал и напор ветра, и неровности ландшафта. Я не мог себе позволить опуститься (и в прямом, и в переносном смысле) до такого способа передвижения, скакать же горным козлом по скалам мне не позволял инстинкт самосохранения. Поэтому, осторожно перелезая через булыжники, время от времени сбиваемый с ног ветром, я несколько приотстал. В одну из не самых удачных попыток нагнать моих спутников, я сорвался и уткнулся носом в камни. Убедившись, что и на этот раз отделался синяками, я дал зажмуренным глазам слегка приоткрыться и...

То, что я увидел в следующий момент, заставило меня похолодеть. Прямо перед моим лицом в просвете между двумя камнями, проглядывала знакомая цветастая материя. Поднявшись на колени, я обвел взглядом груду камней, приваленных один к другом настолько плотно, что сомневаться не приходилось: этот склеп - дело рук человеческих.

Уйти я не мог, оставалось кричать. Пока я надрывал глотку, самые невеселые мысли приходили мне на ум. Похоже, стало доброй традицией предоставлять мне право первому обнаруживать трупы. Если б я точно знал к кому обратиться по этому вопросу, я бы с радостью отказался от подобной привилегии, хоть и снимающей, по мнению комиссара, с меня всякие подозрения. Боже мой, убить женщину, тем более такую, как м-м Бурне, - это я еще могу понять, но забрасывать ее камнями!.. Флёрденэ прав - по острову бродит маньяк. Я вдруг очень ясно представил себе лысого, затравленного Бурне, в приступе ярости набрасывающегося на жену... Но зачем, скажите на милость, ему понадобились бедняга Леруа, и тот, второй? Патологическая ревность, помноженная на комплекс неполноценности... Я вспомнил его безумный взгляд, когда он не пускал нас в комнату.

Орать мне пришлось минут десять, пока изменившийся порыв ветра не донес-таки мой крик в нужном направлении. Еще минут через пять я услышал ответный голос, потом из дождя и мрака, как черт из преисподней, появился Флёрденэ. Сходство усиливалось тем, что господин комиссар передвигался на четвереньках.

- Что случилось, Скиф? - проорал мне в ухо служитель дьявола. Вместо ответа я ткнул его лицом в камни.
- Ты что, рехнулся? - взвыл комиссар, потирая ушибленный нос.
- Смотрите внимательно! Между камнями!..

Когда Флёрденэ рассмотрел то, что нужно, он совершил некий ритуальный танец, хлопая себя по ляжкам, мотая головой из стороны в сторону и при этом истерически хохоча и завывая в унисон ветру. Я понял, что поспел к Вальпургиевой ночи.

- Разбрасывайте камни, Скиф! Разбрасывайте камни!

Несмотря на скрытый в фразе библейский смысл, я сразу понял, ч т о он имеет ввиду. Раскидывая камни, я с ужасом вспоминал в каких именно ритуалах используют трупы на горе Броккен.

Когда показалась значительная часть цветастого узора, Флёрденэ в нетерпении оттолкнул меня и резко дернул за край платья...

Никакого трупа не было. Тряпка, которую довольный комиссар держал в поднятой руке, как знамя, - это и были все наши трофеи.

- Ну, теперь ты понял?! - в восторге заорал он.
На всякий случай я кивнул, хотя ровным счетом ничего не понял, а уж особенно, чему это комиссар так обрадовался.
- Поздравляю тебя, мой дорогой Скиф. Ты только что откопал свое алиби.
Я без энтузиазма посмотрел на платье м-м Бурне.
- Так это то доказательство, которое вы искали? - попробовал я наугад.
- Ну конечно!
- Но ведь м-м Бурне уже не вернуть...
Видимо на этот раз я здорово промахнулся, поскольку комиссар взглянул на меня с сожалением:
- Бедный Скиф. Ниспосланные испытания отняли у тебя последние крупицы разума. Аминь.

Из представителя преисподней комиссар подался в проповедники.

Несмотря на оскорбительную иронию его первой проповеди, такой вариант меня устраивал больше. По крайней мере - своей видимой нормальностью.

- Ну и что мы теперь станем делать, падре?
- Конечно, вернемся в нашу скромную обитель, сын мой. Зло надо наказывать, ты не находишь?
- А м-ль Элен?
- Она ускакала далеко вперед и, боюсь, не слышала твоего призывного клича. Пойдем, Скиф, нас ждут великие дела!
И, опустившись на четвереньки, он покарабкался в сторону дома.

* * *

На этот раз все было иначе. Увидев в руках комиссара мокрое перепачканное платье жены, мсье Бурне сник. Вместо воинственного бабуина перед нами предстал прежний запуганный Бу-Бу.

Подойдя к нему вплотную, комиссар нахмурил брови:

- Ключ.

Мсье Бурне покорно достал ключ и с испугом стал ожидать развязки. Я тоже. Интуиция подсказывала, что сейчас все должно кончиться. Как именно - не важно. Меня охватило радостное возбуждение.

Комиссар вставил ключ в замок и открыл дверь. Прямо напротив нас, развалившись в кресле, сидела м-м Бурне. Вопреки моим смутным надеждам, она оказалась жива, а в руках держала толстую книгу. Вперив в нас устрашающий взор, она подалась было вперед - и тут разглядела свое платье.

- Мадам, с вашей мигренью вам лучше было бы лечь в постель. И уже никак ни читать толстые романы... Как вы себя чувствуете?
- Это неправда!
- Что именно, мадам?
- Я не убивала их.
- Я в этом почти не сомневаюсь.
- Но...
- Что?
- Как вы нашли?
- Платье? А, ерунда! Мсье Скиф был настолько любезен...
О, как она на меня посмотрела! Я даже почувствовал, что начинаю собою гордиться.
- Кстати, м-м Бурне, вам придется возместить ущерб, нанесенный смотрителю маяка.
Она некрасиво открыла рот.
- Какой еще ущерб?
- Ну как же, вы разбили стеклянный колпак, когда услышали хлопанье входной двери и, решив остаться незамеченной, стали... сейчас, как же это... а, вот: стали у л е п е т ы в а т ь вверх по лестнице...
- Уле... петывать?!
- Ну, это то выражение, которое употребил мсье Скиф, а в остальном...
- С к и ф ?!
Я скромно опустил глаза.
- Итак, мадам? Что вы делали...
- Ничего, - м-м Бурне опустила взгляд на носки домашних туфель. Что-то знакомое.
- Вы говорите - ничего?
- Я говорю, что меня там не было. Я говорю, что мсье Скиф - лжет.
Ну знаете, меня это несколько задело. Я уже собрался возмутиться, но вмешался комиссар:
- Брэк! Скиф, иди в комнату.
- Но, комиссар, в данной ситуации...
- Мсье Скиф, вы свободны. Пройдите, пожалуйста, в свою комнату.

Чертова дура, кажется она собралась сделать из меня козла отпущения. Я ничего не понял с этим платьем. В мозгах - какой-то туман. Надо успокоиться, и все станет на свои места. С этим добрым намерением я и вошел в свою комнату.

Возможно, когда-нибудь все действительно станет на свои места, но сейчас, глядя, как Элен, сдвинув кровать, тумбочку, а теперь и шкаф, шарит под ним рукой, - я в этом засомневался. Бедная девушка занималась сим недостойным делом с такой увлеченностью, что даже не услышала, как я вошел. Мне стало очень неудобно. Я уже раньше замечал, что подсматривать за воришкой - более неловко, чем воровать самому. Но не мог же я уйти из собственной комнаты только потому, что м-ль Элен приспичило сделать генеральную уборку, в надежде отыскать пистолет и шкатулку. Я решил пойти на компромисс: остаться в комнате, но ни в коем случае не мешать нашей новоявленной горничной. Опустившись на стул рядом с дверью, я закинул ногу на ногу и стал ждать продолжения, стараясь не очень отвлекаться на стройные бедра девушки, обнажающиеся всякий раз, когда она особенно старательно наклонялась - в надежде протянуть руку как можно дальше под шкаф.

Наконец, старания Элен увенчались успехом. Она достала пистолет, предусмотрительно завернутый комиссаром в тряпку. Убедившись в ценности находки, девушка, вся в пыли, с "магнумом" в руке, бросилась к двери - и тут увидела меня. Точнее не меня. Надеюсь, что не меня, Потому что в следующую секунду, отчаянно вскрикнув, она нажала на курок.

... Все же, мне кажется, м-ль Элен не хотела меня убить, во всяком случае, не конкретно меня. Она увидела кого-то, сидящего у двери, увидела неожиданно, нервы у нее были на взводе, - короче, она выстрелила со страху. Я имею ввиду - пыталась выстрелить. Поскольку, если б пистолет, как и положено, не стоял на предохранителе, пуля, по всем законам баллистики, должна была бы продырявить мне переносицу, лишая тем самым удовольствия оправдывать теперь перед вами м-ль Элен за этот необдуманный поступок...

Итак, м-ль Элен нажала на курок, сработал предохранитель, пуля осталась в обойме, я остался на стуле, а девушка упала в обморок. Со стороны это выглядело именно так. Не берусь судить об искренности финала, поскольку сам, только что избежав смерти, думал о вечном.

В себя мы пришли почти одновременно.

- С добрым утром, мадмуазель.
- О, - обхватив мои колени, она разрыдалась. - Скиф, не выдавай меня! Я боюсь, помоги мне!..
Так, где-то я все это уже слышал.
- ...Я боюсь! Этот доктор... И м-м Бурне - она меня ненавидит...
А вот это уже что-то новенькое!
- Помоги мне, Скиф! Я взяла пистолет, чтобы защититься. Мне страшно.
- Ты у к р а л а пистолет, чтобы защититься, - уточнил я.
- О, Скиф, делай со мной что хочешь, - только не выдавай. Я не убийца. Я люблю тебя! Ты умный, сильный, ты мне поможешь!..
Она судорожно стала расстегивать блузку, обрывая пуговицы и осыпая меня комплиментами. Когда блузка была расстегнута, а комплименты вышли за пределы правдоподобия, мне захотелось вмешаться.
- Спектакль закончен, мадмуазель. Положите пистолет обратно под шкаф и уходите. Я клянусь, что никому ничего не скажу.
- Так ты меня не хочешь? - спросила она как-то особенно жалостливо.
Я честно выдержал паузу и покачал головой.
- И ты мне не поможешь?
- Нет, Элен.
- Ты трус.

Она вытерла слезы, завернула пистолет в тряпку и ударом ноги отправила под шкаф. Потом вышла из комнаты, предоставив мне самому двигать мебель на место.

За этим занятием и застал меня комиссар.

- В чем дело, Скиф?
- Ни в чем. - остроумно ответил я.
Потом, собравшись с мыслями, добавил:
- Вот, занимаюсь перестановкой.
Глазастый Флёрденэ поднял с пола пуговицу.
- Только не говори мне, что ты пытался обесчестить м-ль Элен.
- Скорее она меня.
- Что здесь произошло, Скиф?
- Ну, как там платье м-м Бурне? - вроде бы и не расслышал я.
Комиссар внимательно посмотрел на меня и улыбнулся:
- Ох, Скиф, "бойся женщин, объятья дарящих".
- Как плоско, комиссар.
- Хорошо... Так что ты говорил о м-ль Элен?
- О м-м Бурне? Я спрашивал, что это за история с платьем.
Комиссар больше не настаивал. Налив себе из графина мутной воды, он пододвинул стул.
- Ты разве забыл, что я называл жену коммерсанта - единственной, у кого есть алиби?
- Все верно, потому что все до одного подтвердили...
- ...что платье сухое. Так вот, ты сегодня нашел в т о р о е платье. Первое - до сих пор висит в ее комнате, в шкафу. Алиби разлетается.
- И всё?
- Всё.
- Я думал, вы хотели доказать, что она - убийца...
- Возможно. Теперь м-м Бурне - подозреваемая номер один. Поскольку дважды пыталась обмануть следствие: сначала с платьем, потом с булавкой.
- Как она объясняет историю со вторым платьем?
- Говорит, что догадалась, что я начну ее подозревать, как только узнаю о его существовании. Решила избавиться: попросила мужа спрятать где-нибудь на острове... Сейчас, как ты понимаешь, у супругов Бурне небольшое совещание. Бедный Бу-Бу...
- Выходит, либо эта мадам - убийца, либо сходу догадалась, что ее на самом деле сухое платье не посчитают за сухое, если станет известно о существовании второго, точно такого же. В любом случае, она гораздо умнее, чем притворяется. Мне, например, обо всех этих мокрых-сухих рубашках-платьях стало известно только от вас.
- Скиф, уж не считаешь ли ты себя эталоном проницательности? И остроты мышления?
- Конечно нет, комиссар: я же терпеть не могу рыбы.
- Кстати о рыбе. М-ль Элен с утра что-то говорила о завтраке. Неплохо было бы наверстать упущенное. Заодно поговорю с ней о тебе, раз уж ты сам такой скромник.
- Одну минуту, комиссар. М-м Бурне признала, что попалась в буфете?
- Выгоняя тебя, я думал, она сможет быть более откровенной или же ей станет легче врать...
- Ну и?
- Знаешь, она так упорно настаивала, что ты выдумщик и лжец, что я начал ей верить.
- Вы это всерьез?
- Кажется да... Если хочешь составить мне компанию за столом, спускайся вниз.

Оставшись один, я обхватил голову руками. Вот-вот должно было прийти озарение, я чувствовал, как из разрозненных обрывков эмоций, картинок, мыслей, выплывает что-то главное.

"Знаешь, она так упорно настаивала, что ты лжец...".

И тогда меня осенило! В первый раз за эти несколько дней. Отчасти все действительно становилось на место: и странные отношения между супругами Бурне, и слова комиссара о булавке, которую можно отличить от других, и наличие двух одинаковых платьев, и панический страх Элен, ее последние обвинения, и мнимая болезнь м-м Бурне, и, наконец, ее искренние уверения, что я все вру...

Меня осенило.

Конечно, это не решало всех вопросов, но кое-что объясняло довольно четко. По крайней мере, делиться своими мыслями с комиссаром я не собирался. Впервые у меня зародилась надежда отыскать убийцу раньше него...

В дверь постучали.

- Мсье Скиф, мы собираемся обедать. Господин комиссар спрашивает, не составите ли вы нам компанию?
- С удовольствием, доктор.
на главную страницу
назад вверх