Александр Щербина
СКИФ И "ДЕСЯТЬ НЕГРИТЯТ"
ГЛАВА IX. ПОД ЗАНАВЕС

Следующее утро, как и предсказывал Жермон, порадовало нас прекрасной погодой. На море, что называется, был полный штиль. Влажный воздух искрился на ярком, но еще холодном солнце - мои наручные часы показывали семь утра. Начинался последний день нашего пребывания на острове.

Комиссар, точно добросовестная хозяйка пансиона, суетился, готовя нас к отправке на берег. Как и обещал, он провел остаток ночи в столовой, с утра сам приготовил на всех завтрак и ровно в половине седьмого разбудил своих подопечных. Со мной он обращался крайне холодно. Как только до него дошло, что булавка исчезала, он здорово изменился ко мне. Нет, открытым текстом он ничего не сказал, но перешел на "вы" и запер меня снаружи, вежливо пожелав спокойной ночи. Это и к лучшему. Мне было о чем подумать. После смерти Элен со мной происходили странные вещи. Потрясение, которое я испытал, страшное чувство вины и безнадежности и, в немалой степени, праведный гнев (да, да, именно так, несмотря на высокий штиль), пробудили во мне какие-то скрытые доселе способности. Я уже мог не сомневаться, что вычислю убийцу. Мне даже не приходилось специально сосредотачиваться, мои мысли были заняты только этим. Никогда раньше я не подозревал за своим мозгом такой четкой работоспособности и склонности к логическим построениям. На какой-то момент меня выбил из этого состояния страх - когда Флёрденэ собрался проверить, на месте ли орудие убийства. В голове моей началось черте-что - интуиция уже подсказывала, что булавки не окажется, но мозг отказывался выдать какое-либо объяснение. Банальная истина: труднее всего заметить то, что само бросается в глаза. С самого начала решение лежало на поверхности, но я был так занят поиском своего алиби, что не воспринимал вещи такими, какие они есть. Флёрденэ помог мне прозреть. Булавки не оказалось в шкатулке - и все встало на свои места; сбылось мое давнее желание. Перед мысленным взором четко, как на экране, прошли все эпизоды этой трагической истории, все самые ранние впечатления, чувства, которые вызывали во мне те или иные персонажи, все тонкости затеянной преступником игры, - все сложилось в целостную картину, в которой не хватало только достойной самого полотна рамы: не хватало мотивов. Но выяснить их здесь, на острове, было уже невозможно. Оставалось только не потеряться на берегу. Для этого мне не мешало бы покинуть остров первым. Но как раз это от меня не зависело.

Три часа пролетели мгновенно, я так и не ложился и, к тому времени, как комиссар открыл мою "камеру", я уже точно знал, кто убийца. Вернее, убийцы, и б о   и х   б ы л о   д в о е.

За легким завтраком Флёрденэ давал последние указания, но я его не слушал. Главное, что я уловил в самом начале - как раз то, чего следовало больше всего опасаться: в первой "партии" он отправлял супругов Бурне и смотрителя, который затем должен был вернуться обратно.

Разбуженный часом раньше, тот успел собрать мотор, но заявил, что больше трех человек "реанимированный им агрегат" не потянет. Нужен нормальный водомет, новый двигатель и детали, без которых он рискнул обойтись.

С тоской в глазах смотрел я, как они покидают дом. Необходимо было действовать - причем немедленно. Две-три минуты - и я ничего уже не успею. В столовой остались мсье Луазо, комиссар и я. Один ненавидел меня, другой - подозревал. А я, во что бы то ни стало, должен был избавиться от них обоих. Желательно, не вызвав лишних подозрений, а значит и слежки. Комиссар, между тем, надумал порадовать нас прощальным допросом и начал с доктора. Нужно было какое-то быстрое и оригинальное решение. Потужившись с полминуты, я наконец выдал звук, навсегда испортивший мою репутацию воспитанного человека. Это произвело необходимое впечатление. Комиссар брезгливо поморщился, а доктор даже прикрыл нос платком. Это меня устраивало, и, смущенно извинившись, я повторил эксперимент.

- Скиф, черт вас возьми, нельзя ли с перерывами?..
- Простите меня, с утра в животе - черти что творится: бурление, волнения... просто революция какая-то... буржуазная...
Доктор кинул мне упаковку:
- Пейте три раза в день по две таблетки.
- Надеюсь, док, это не снотворное?.. О, дьявол! Опять!. Извините меня, я нехорошо себя чувствую... Мне лучше прилечь...

Они не стали возражать. И никаких подозрений! Как можно неспешней поднявшись на третий этаж, я вошел в комнату и прикрыл дверь. Теперь все решали секунды,- я и так потерял кучу времени. Распластавшись по полу, я пошарил под шкафом и, к своей радости, обнаружил то, что искал. Пистолет по-прежнему был аккуратно завернут в тряпку. Хорошо. Спрятав "магнум" под рубаху, я тихонько приоткрыл дверь и как можно бесшумней спустился на второй этаж к комнате доктора. Снизу до меня донесся нетерпеливый голосок мсье Луазо. На мое счастье дверь оказалась не заперта. Очутившись в комнате, я бросился к окну. Быстрее! Мне надо догнать их раньше, чем они доберутся до катера. Быстрее!.. Распахнув окно, я спрыгнул на крышу ледника, а с нее на камни. Высота была прилична, и я рисковал сломать ногу, но все обошлось - я ее только вывихнул. Очень вовремя! Сжимая зубы и проклиная свое невезение, я стал карабкаться по этой зверской полосе препятствий, уже не стараясь поберечь больную ногу. Быстрее. Я должен успеть. Я уже успеваю! Я вижу их!..

* * *

Стоя на краю бухты, я следил за тем, как, натужно ревя мотором, катер удаляется в сторону большого берега. Мсье Бурне стоял за штурвалом, его жена, опустившись на кормовую скамью и приложив ладонь ко лбу, смотрела на меня. На ее лице, как мне показалось, была написана решимость.

* * *

С огромным трудом я забрался по ветхой лестнице обратно на крышу. Влезая в окно я встретился взглядом с входящим в дверь доктором. Надо отдать ему должное, он опомнился быстрее. Через секунду в его руке оказался стул и перед тем, как потерять сознание, я еще успел вспомнить какие-то ассоциации, однажды уже мучившие меня в тяжелом сне.

* * *

- Ну, мсье Скиф, и что вам понадобилось в моей комнате?
Лежа на полу, я видел склонившегося надо мной Луазо, сжимающего в руке экспроприированный у меня "магнум".
- Где комиссар? - с надеждой выдохнул я.
- Комиссар нам не понадобится, я сам разберусь что к чему.
- Надеюсь.
- Будьте покойны. Клянусь памятью Элен.
- В таком случае, я не убийца.
- Правда?
- Правда.
- Это звучит убедительно, - он нехорошо рассмеялся. - А кто же тогда убийца? Может быть, я? Ну, говорите!
И я сказал. Мне ничего не оставалось. Теперь я мог надеяться только на свою убедительность.

* * *

- Теперь самое время поведать вам, как я вычислил убийцу.

Комиссар медленно ронял слова, наслаждаясь нашим напряженным вниманием. В руках он держал только что раскуренную трубку и сейчас больше чем когда-либо напоминал мне карикатурного Мегрэ. Но вещи он говорил вполне серьезные.

- Итак, мсье Скиф и уважаемый доктор, несколько вопросов на сообразительность: кто из обитателей дома с самого начала нагнал на всех ужаса? кто в любой момент мог найти предлог для ухода из дома и возвращения обратно? кто знал остров как свои пять пальцев? кто однажды проговорился о желании видеть Крэга мертвым? кто мог контролировать ситуацию с катером вплоть до того, когда и сколько человек могут покинуть остров? кто был ближе всего к маяку во время дежурства Скифа, а значит мог наблюдать за всеми его перемещениями? И наконец, кто выигрывает от газетной шумихи вокруг этого острова и неизбежного паломничества сюда падких на сенсации туристов?
Мы молчали. Не то, чтобы мы не знали ответов на все эти вопросы, просто мы не верили.
- Но ведь вы же его отпустили - первым! - воскликнул доктор.
- Да: и мало того, я даже вернул ему его собственность - булавку, - Флёрденэ очаровательно улыбнулся.
- О, Господи, но зачем?
- Зачем? Скиф, может быть вы ответите господину доктору? В последнее время ваша интуиция меня радует. Из вас мог бы получиться хороший детектив. Если бы...
Я уже догадался, что он хотел сказать дальше. Судя по тому, что меня продолжали величать на "вы", я, несмотря ни на что, так, на всякий случай, по-прежнему считался мышкой.
- Ну так что, мсье Скиф?
Я промолчал.
- Дело в том, уважаемый доктор, что у меня есть неопровержимые доказательства вины так называемого смотрителя маяка. Но вот вопрос - единственный ли это преступник под этими приютившими нас сводами?
Я по-прежнему молчал. Доктор вздрогнул и подался к комиссару:
- Вы отпустили Жермона - первым!..
- Ну что вы, в самом деле, прямо как м-м Бурне: отпустили! отпустили!.. Я только усыпил его бдительность. Вот увидите, он, как ни в чем не бывало, вернется за нами. Кроме того, теперь известно, что булавка находится у него - как раз этот факт делает для него невозможным попытку снова ею воспользоваться. Каков парадокс на ваш вкус? Отдать оружие убийце, лишив его тем самым возможности убивать. А, мсье Скиф?

Но я промолчал и на этот раз. Повисла пауза, в которой отчетливо слышался шум мотора. Катер возвращался на остров.

- Ну вот и наша пташка, - тихо сказал комиссар, - развязка наступит через каких-нибудь десять-пятнадцать минут.
Он встал.
- Что же, теперь дело за нами. Прошу следовать за мной, - и решительно направился к входной двери.

Теперь мы с доктором не отставали ни на шаг. То, что мы увидели на пороге дома, заставило нас остановиться. Флёрденэ вскрикнул от неожиданности, а я, как завороженный уставился на Жермона, невольно вспоминая его последнюю шутку. Старик лежал на земле лицом вниз, в луже крови, правая рука была вытянута вперед, как будто он в последние секунды еще пытался доползти до лестницы. Скрюченные пальцы судорожно вцепились в первую ступеньку на пороге его собственного дома.

Флёрденэ зажал рот рукой и попятился:

- Этого не может быть!.. Как же...

Я видел, как доктор осторожно опустился рядом с безжизненным телом старика и так же, как я днем назад, перевернул его лицом вверх. Голова смотрителя безжизненно откинулась назад. Доктор встал и повернулся к нам:

- Он мертв... Все-таки Бурне!
Надсадный звук мотора неожиданно стал глуше. Катер заходил в бухту.
- Они вернулись... Все в дом... - с трудом выдавил Флёрденэ и, шатаясь, первым побрел обратно в столовую. Я поплелся за ним. Опустившись на стулья, мы посмотрели друг на друга:
- Что теперь, комиссар?
- Скиф, мне страшно, - его трудно было узнать.
- То же самое говорила мне м-ль Элен, - почему-то вспомнил я,- потом она умерла.
- Кто, Скиф? Кто будет следующим?
- Я не господь Бог, мсье Флёрденэ. Я могу лишь назвать имя убийцы.
Из прихожей появился доктор.
- Они уже здесь. Идут сюда, - обратился он ко мне, вытирая руки тряпкой.
- Что с ним?.. - тихо спросил комиссар.
- Два пулевых ранения в живот и одно отверстие - совсем маленькое - в сердце.
- Что значит... совсем маленькое?
- От булавки, - жестко уточнил доктор, швыряя на стол перепачканную кровью тряпку.

Она легла между мной и комиссаром, вся в красных пятнах. Круг замкнулся: рубашка Леруа, повязка Крэга, носовой платок Элен и теперь эта тряпка... смотритель...

Выдержка изменила Флёрденэ: уронив стул и отчаянно хлюпая, он отступил от стола. Мои нервы, должен сказать, подверглись не меньшему испытанию.

- Спокойно, - картинно усмехнулся доктор, - успокойтесь, комиссар. Выпейте воды, утрите нос, вот вам платок.

И с этими словами он засунул руку в карман, из которого вместе с платком выпала та самая булавка - с красным рубином на конце.

- Нет, - прошептал комиссар, продолжая отступать назад, пока не уперся в дуло моего "магнума".
- Да, Флёрденэ, - отрезал я, завершая эту комедию. Молниеносно среагировав, комиссар вскочил на стол и бросился к выходу, оставляя нас с доктором позади. Но через секунду после того, как он влетел в прихожую, мы услышали его истошный крик. Пятясь спиной, он вновь отступил в столовую, его расширенные глаза были прикованы к выходу из прихожей. Ну что ж, этот страх можно было понять. Зрелище, которое я ему приготовил, стоило того. На Флёрденэ, как в первоклассном фильме ужасов, шел с горящими глазами, залитый с головы до ног кровью, мертвый смотритель.
- Т ы, т ы у б и л м е н я! - завывал он своим потрясающим старческим голосом, так поразившем меня еще по истории с герцогом Орлеанским. Тогда старик тянул на Оскара за второй план, сейчас я бы не пожалел для него главной роли.
Он шел, деревянно переставляя ноги, переваливаясь то в одну сторону, то в другую, - в общем, шел так, как и положено ходить оживающим трупам.
- Ты убил меня, - хрипел он, протягивая к комиссару скрюченные пальцы.
- Нет, нет! - заорал Флёрденэ, - я не убивал! не убивал тебя! Нет!.. - истерически хохоча, он вырвал у меня пистолет.

Когда в дом ворвалась полиция, Флёрденэ безуспешно пытался меня прикончить из предусмотрительно разряженного "магнума".

на главную страницу
назад вверх