Александр Щербина
Люблю Москву в начале мая...

С благодарностью –
Михаилу Кочеткову

Люблю Москву в начале мая,
Когда с серёжками в ушах
Летит, полнеба обнимая,
Её гулящая душа.
Люблю, когда в парадном лоске
Звенит кабацкая тоска,
Даёт дрозда – по-маяковски
Агитплакатная Москва.
Вокруг какая-никакая
Культура прёт из всех углов,
Витрины книжных завлекают
Не хуже модных бутиков.
Всё так пестрó, свежо и ало:
Горят рекламные поля,
Обложки глянцевых журналов
В оборках нижнего белья
Плодят мечты о дольче вита,
Меняя тыквы на балы,
Творя кумиров и пиитов
Постмодернисткой кабалы.

С кем вы, отцы литературы,
О чём печётесь под конец?
Хватило ль вам на всех халтуры?
Гламурный в пору ли венец?..
Я не виню – с какой бы стати?
Я знаю – ваш удел иной,
Чем на чахоточной кровати,
Брюзжа классической слюной,
Нудеть о том, что плоть груба,
Что труд возвышенней, чем праздность,
И что выдавливать раба
По капле трудно, но прекрасно...

Слова!.. Что может быть глупей
Кричать слепцам: «Король-то голый!»
Глаголом жечь сердца людей
Нужны и люди, и глаголы.

Ау, герои метростроя!
Ату, творцы передовиц!
Не так ли хочется порою
Проснуться там под пенье птиц,
Где утро красит нежным светом
Булыжник древнего Кремля,
Где, под магнитные кассеты
Цепными маршами гремя,
Шагаешь – сам себе конвойный,
Пугаясь собственных шагов,
Уже заранее виновен,
Уже на всё «Всегда готов!»
И не захочешь – а услышишь,
И не прикажут – а смолчишь.
Пройдёт парад – привет Мальчишу!
Пройдёт слушок – прощай, Мальчиш!

Всё в прошлом! –
Все ушли на фронт,
В ремонт, в товаропотребленье...
Как завещал в седьмом колене
Гнедой товарищ Генофонд:
Паши, пацак! Твой номер – шесть
Заветных соток в огороде.
С дурной овцы – дурная шерсть,
С родной страны – любовь к природе,
Набор харчей под Новый год,
Законных двадцать дней на море,
Ликёро-водочный завод,
Охранник-лох, дыра в заборе,
Муж у соседки мореход,
В пяти шагах ларёк табачный...
Какой в дупло «культурный код»?
Какая там, к чертям собачьим,
Ещё эпоха ЭВМ?
Какие новостные ленты?
Кто был никем – не станет всем,
Не те, имхо, ингредиенты...

Таланта нет – спасут понты.
И это справедливо где-то:
Когда по Первому «Менты» –
Стране уже не до балета.

Я сам из тех, кто вышел вон,
Не преуспев в большой делёжке,
Кому что «АBBА», что Кобзон,
Что кукла Барби, что матрёшки,
Что Голубковы с МММ,
Что новый джип, что меч Джедая…
Незнанье жизни, между тем,
От жизни не освобождает.
Как не задраивай окно
В преддверьи Сциллы и Харибды,
Моя страна давным-давно
Играет в собственные игры:
В оффшоры, в займы, в казино,
В политкорректные затеи…

Мне не понятно лишь одно:
Зачем здесь нужен я?

Затем ли,
Чтобы, от Господа тайком,
В одну из следующих жизней
Родиться полным мудаком –
На радость собственной Отчизне.
Гордясь, что сердцем не угас,
Что гады всех не перестроят,
Что жив ещё у братских касс
Внебрачный класс времён застоя;
К восьми набравшись в дуголя,
В плечо друзей упёршись рогом,
Скандировать: «Даёшь угля
Стране – хоть мелкого, но много!»
И точно знать, что счастье есть,
И пить, конечно, тоже счастье,
И что таких, как ты, не счесть,
И в этом тоже честь – отчасти;
И в час Последнего Суда
(И не в каком-нибудь домкоме,
Где б мог ещё туда-сюда
Отделаться рублём, а в коме),
Смахнув со лба холодный пот,
Под си-бемольный марш Шопена
Сойти в подземное депо
Иного метрополитена,
Где всю вину вложить в одну
Секунду позднего похмелья…
И кое-что понять, шагнув
На встречный свет –
В конце тоннеля.


2008
на главную страницу
назад вверх